Венецианская маска

Вы хорошо спите? Ничего не слышали, может шаги какие-то?

Он всем видом был похож на какого-то сыщика, но это было лишь игра, хотя и суждения его я не назвала бы ложными. Говорить о том, что утром я слышала странные звуки, доносившиеся с чердака, я не стала. Вдруг, он не сыщик, а психиатр. Профессии разные, но что один, что второй – помешанные, ищут ответы на загадки в происхождении некоторых вещей, и в большинстве случаев не замечают очевидного. Человек убил, потому что псих, а псих – потому что убил. Но не все убийцы психи, и не все психи – убийцы.

Вот и вся логика. Работай, исходя от этого, и будет тебе счастье, повышенная раскрываемость преступлений и свободные койки в психбольнице. Ничего сложного.

Ах, если бы это было действительно так.

– Я сплю чутко, и если бы наверху было бы какое-то движение, услышала бы.

– Это становится интересным.

Он посмотрел на часы на своей руке и поворошил волосы.

– Мне нужно возвращаться домой. Есть небольшие, но важные дела. Если не против, я приду к вам снова.

Может, что-нибудь за это время прояснится. Расскажете мне.

Я согласилась.

Проводив Максима, я снова уселась за чай. И снова послышались тяжёлые медленные шаги, будто кто-то очень не хотел быть замеченным. Я вздрогнула. Выбежав на веранду в надежде, что Максим не ушёл далеко, я увидела у пруда сидящего мужчину.

Дрожь и холодок пробежали по спине.

Он был обнажённым, грязным и очень худым, костлявым. Волосы были седые и редкие. Он теребил их, будто его голову изъедали какие-то насекомые.

Я очень боялась издать хоть какой-то звук. Я взяла вазу, что стояла на столе на веранды, цветы вытянула и положила на подоконник. Медленно открывая дверь, я стискивала вазу в руке. Только я хотела окрикнуть этого человека, как он обернулся и обратился ко мне.

– Он придёт ещё. Он ко всем приходит. Он любит поиграть.

Я остолбенела.

– Кто вы такой? Почему вы раздеты? Вам нужна помощь?

– Нет, чёрт тебя подери! – он подпрыгнул и направился ко мне, а я не могла пошевелиться, -помощь нужна тебе.

Когда он подбежал вплотную к двери, я попыталась её закрыть, но он начал ломиться ко мне в дом, то и дело протягивая ко мне свои костлявые руки, будто хотел схватить меня.

– Он придёт, придёт, и тебе опять будет больно. Он опять тебя убьёт, ты опять будешь гореть.

Потом он сошёл на крик, душераздирающий, мучительный крик.

– Уходи, уходи! Прошу тебя, уходи!

Звуки наверху вылились в грохот, неприлично громкий, и я обернулась от испуга.