Клад

Клад

Любовь Бурнашева

Поэма из цикла "Ведьмины сказки". Отправляясь за кладом, рыцарь не знал что ждёт его в конце страшного пути. Может смерть, может счастье? Так же в эту книгу вошли ещё несколько поэм-сказок. Магия сказок подлунного мира, Скрытая сумраком в вязком тумане, Тайнами ночь увлекла, заманила, С ветром шепталась жарко и страстно. Запах лугов от дурмана так сладок, И погружает во тьму страшных сказок, Полных неведомых тайн и загадок, Ночью услышанных ведьмой случайно.

Любовь Бурнашева

Клад

Клад

Таверна «У семи ветров,»

Храп лошадей и скрип повозок,

Чуть слышен звон колоколов

От церкви – эхом отголосок.

Из леса сумрак наступал,

Запрятав солнце за горами,

Луна взошла на пьедестал

С кроваво-красными лучами.

В таверне свечи свет разлив,

По стенам создавали тени,

Хозяйка чуть глаза прикрыв,

Смотрела на гостей степенно.

В дверь свежий воздух запустил,

Вошёл угрюмый, хмурый рыцарь,

Он кружку рому попросил,

Присел и стал в карманах рыться.

Швырнул на стол он горсть монет

И заказал себе жаркое,

От рома он лишь помрачнел,

И попросил ещё – двойное.

Веселая толпа в углу,

Поёт и веселиться громко

Стук кружек с пивом по столу,

Их лиц не видно, угол тёмный.

Один вдруг стукнул кулаком,

Призвал молчать, сказал им глухо:

– «Вы знаете, в лесу живёт

Колдунья, страшная старуха.

Мне говорили, что она

Клад стережёт, там горы злата,

Не счесть монет из серебра,

Алмазы, бирюза, агаты.

Но как найти бы к ней тропу,

И есть ли к ведьме той дорога?

Скажи, хозяйка, почему

Пойти охотников немного?»

Хозяйка лишь открыла рот,

Как из угла подобно грому

Раздался голос, словно чёрт

Мужик сидел там с бородою.

Сверкнули молнией глаза,

Усы черны, над ртом нависли,

И борода как смоль черна,

А голос страшный, хриплый, низкий:

«Дорога есть, но путь не прост,

Лишь только храбрецам под силу,

Сначала прямо на погост,

Свернуть за крайнюю могилу.

Тропинкой лесом до болот,

Сквозь буреломы и овраги,

Там колокольчик позовёт,

Иди на зов назад не глядя.

Но только проклят этот лес,

Не мало храбрецов он видел,»

Он засмеялся, страшный смех

Глухим был, тяжкий, замогильным:

«Цветёт последний день кипрей,

Луна кровавый сок разлила,

Кому из вас тот клад нужней,

Идите за нечистой силой.»

Он закурил, пыхнул огнём,

Его окутал дым туманом,

И вдруг исчез, как будто сном

Всё было или же обманом.