Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!

Я не остался рядом – ей вряд ли нужны свидетели, теперь я намного лучше её понимаю.

Власть вожака – слишком жестоко для неподготовленного оборотника. Воздействие на грани насилия, если не признаешь её добровольно. Да простит меня Великая Мать, но у выбора попросту не было. За миг, что моя воля владела сознанием маленькой волчицы, не желая, узнал слишком много. Всё, что лежало на поверхности, волновало, пугало, будоражило её. Что навалилось неподъёмным для хрупких девичьих плеч грузом.

Теперь я осознавал, отчаянное стремление выжить толкало Халли на кажущееся безрассудство, вынуждая выбирать, порой, не те пути.

Её нельзя не зауважать за твёрдую волю, силу жизни, неуёмную энергию и чувство собственного достоинства. За то, что не искала лёгких дорог, не шла проторенными тропами, несмотря на безысходность, что поселилась в сердце. И особенно за силу духа, с которой старалась выкарабкаться и помочь близким. При этом Халли не поддавалась соблазнам, не велась на сладкие речи и не польстилась на моё предложение тоже.

Да уж, вот так удивление, думал стану благодетелем, а по факту едва не нанёс оскорбление, поставив перед непростым выбором в тяжёлый момент жизни. Вдобавок, одержимый ревностью, отнял последнюю надежду, тем, что не дал пройти испытание и вступить в отряд. В эгоистичной попытке оградить от излишнего мужского внимания, не проявил гибкость, не глянул глубже, не выяснил, простая это блажь или за подобной настойчивостью скрывается нечто иное? Возможно, пойди я навстречу, мы бы не оказались здесь.

Горькая усмешка невольно искривила губы.

Теперь я окончательно лишился всех шансов на совместное будущее, но совершенно не могу её винить. До сих пор считал, что просто смирился с синдромом, но теперь понимаю: не могу её не любить. Подсознательно искал именно такую в каждой новой пассии. Искал и не находил, а теперь теряю… Остаётся лишь верить, что она выживет и выберется отсюда.

Зрение немного прояснилось, непрерывная боль в висках, словно кто-то наливает тонкой струйкой кипяток в череп, стала терпимее.

Тяжело опершись на ветку, поднялся и внимательно осмотрелся. Впереди склон снова уходил вниз, открывая взору зелёное море вершин, небо совсем посветлело, горизонт запылал ало-золотым.

– Не может быть!

Уж больно знакомыми показались очертания горной гряды, что протянулась на запад, и похожий на многозначительно воздетый к небу палец пик. Ракурс, конечно, иной, но, сдаётся, мыслю верно. Страшно до одури, но всё же я должен убедиться.