Мой Темный-претемный властелин

– А то я не знаю, – промямлила распухшими губами, даже не собираясь шевелиться.

Челюсть адски болела, но я все же спросила:

– Чего тебе?

– Вот, это вода. Пей!

Я с трудом разлепила веки, один глаз почти полностью заплыл, и фигура Анаретт дрожала и смазывалась в тусклом свете фонаря, который так и остался валяться неподалеку, норовя погаснуть на сквозняке. Попыталась поднять руку, но ничего не вышло. Когда ползла к стене, от шока не сразу поняла, что она сломана.

– Пей же! Вода тебе поможет, ведьма! – настаивала сестрица.

– Завидуешь моей силе, Анаретт?

Как ни плачевно было мое положение, но выражение лица сестры меня позабавило, наедине она никогда не пыталась строить из себя ангела. Я осклабилась, продемонстрировав испачканные кровью зубы, и Анаретт отшатнулась с таким отвращением, что я забеспокоилась: наверное, мои дела совсем плохи.

Но принцесса Миртенская быстро взяла себя в руки. Подобрала фонарь, приладив его на крючок у двери. Задрала повыше пышные юбки, оголив лодыжки едва ли не до колен, и тщательно потрясла ими – видать, побаивалась прихватить с собой мохнатого восьмилапого друга.

– Рэнни, пей! – потребовала с нажимом.

Вода, свежая и чистая, полилась прямо на мои разбитые губы. Я сдалась. Открыла рот и, захлебываясь, принялась глотать. Живительная влага тут же разлилась холодком по телу, унимая боль. Нескольких глотков оказалось достаточно, чтобы стало намного лучше. Чувство такое, будто погасили жаровню и вынули из меня вертел.

– Довольно!

Добрая сестренка убрала в сторону бурдюк раньше, чем я смогла его схватить рукой.

– Остальное, когда согласишься помочь мне.

Прекрасный размен, ничего не скажешь. Надо было сдержаться и устоять от соблазна, а то теперь не смогу тихо умереть без спроса всем назло и лишний раз досадить тетушке.

– Чего ты хочешь? – устало спросила я, отметив, что теперь челюсть повинуется намного охотнее.

Губы тоже зажили, и речь больше не причиняла прежних мук. Разговаривать лежа у ног Анаретт было унизительно. Ненавижу чувствовать себя такой слабой! Я сделал усилие и сумела сесть, тяжело дыша и морщась от резкой боли в груди и руке – чтобы срослись кости трех глотков воды, пусть и из источника Аэра, явно недостаточно.

Сестренка улыбнулась, наблюдая за мной, и в ее глазах мелькнул и пропал алчный огонек, скрытый густыми темными ресницами.