Призыв – дело серьезное. Огонь моих крыльев

Вдобавок она боится императора и не хочет, чтобы он залез ей в голову и узнал обо мне. Только вот она упускает одну деталь: ни один менталист не сможет этого сделать. Если ее блок грубо взломать, от наглой призывательницы ничего не останется.

Интересно, кто и зачем поставил столь оригинальную защиту? Это еще предстоит выяснить. Наши отношения еще слишком свежи. Они, как едва пробившийся сквозь землю росток чертополоха. Побег совсем маленький, но корни уже крепко держат его и питают, и скоро он превратится в сильное и выносливое растение, которому не страшны никакие невзгоды.

А затем расцветет, пусть если и не самыми пышными и красивыми цветами, то самыми дорогими сердцу.

Впервые в жизни я задумался о детях.

Кто будет первым? Мальчик? Или маленькая принцесса с непослушными черными волосами и огромными, как у мамы, глазами необычного цвета?

Мне вдруг вспомнилась Ирис в тот вечер, когда я сделал ей предложение. В маленьком черном платье, открывающем худенькие плечи и острые коленки, она не могла похвастаться пышностью форм, но была в тот миг для меня самой желанной из женщин.

Смеялась, шутила, рассказывала о себе, и я чувствовал, как ухожу в нее все глубже, срастаюсь душой. Начинаю думать, что знал ее всегда…

Поддавшись порыву, притянул Ирис к себе и поцеловал. Мне это было жизненно необходимо. Прямо здесь и сейчас на глазах у адептов и преподавателей. У всех. Я целовал ее так, словно мы уже стояли у алтаря Раэссы.

Она моя и только моя!

Рейдл на груди отозвался теплом.

Запульсировал, подтверждая правильность моих действий. Требуя обрубить все пути к отступлению и завершить ритуал. Я был готов плюнуть на все и перенести нас куда-нибудь в красивое и уединенное место, где я мог бы ее долго и неспешно соблазнять, но она не ответила на мой поцелуй…

Ирис словно превратилась в мраморную статую, и это меня отрезвило. Отстранившись, наткнулся на расстроенный взгляд и испытал неловкость. Я ее смутил своим порывом или даже напугал?

Вот же дурак! Для себя все решил и успокоился?

– Прости, родная, – погладил дайири по щеке.

 – Иногда мне очень сложно сдерживать себя рядом с тобой.

Образ Ирис в одном полотенце на голове не покидал мои мысли, то и дело вставая перед глазами. В тот самый первый миг мои штаны как-то резко убавили в размере, и даже почудилось, что жалобно скрипнула плотная кожа, из которой они были сделаны. В тот самый миг от решительных действий меня удержало лишь одно – ее удрученное состояние.