Темный-претёмный властелин 2

Оправдания были излишними, и я предпочел промолчать.

Сухо кивнув присутствующим, князь Хаоса прошлепал прямиком к постели, где лежала Ренни. Медленно и как-то плотоядно он осмотрел ее обнаженное тело, эфемерно прикрытое лишь сияющим эльфийским рисунком. Я ощутил, как мое горло стискивает удушливая ревность.

– Вир? – поторопил я хаосита.

Я старался держаться подальше от Ренни, чтобы не спровоцировать ухудшение ее состояния, но не выдержав, шагнул ближе, набросив на нее покрывало.

– Ревнуешь? – сытым котом мурлыкнул он, улыбнувшись шире.

И в мою душу закралось сомнение: а правильно ли я поступил, позвав его сюда?

– Так ты знаешь, в чем дело? Можешь помочь?

– Оставьте нас! – небрежно бросил Лавирель присутствующим.

Бер Торвальд скорчил недовольную гримасу и вопросительно глянул на меня. Оборотень не собирался подчиняться князю Хаоса, но я согласно опустил веки. Когда все вышли, Лавирель с хищной улыбкой уставился на Ренни.

– Хороша. Свежа как лепесток лании, – он с наслаждением втянул носом воздух и прикрыл глаза.

– Не тяни время, Вир. Его у нее и так почти не осталось.

– Не беспокойся. Я знаю, чем помочь, – хаосит наконец перестал пялиться на мою женщину и перешел к делу.

Я сразу почуял, просто так он ничего мне не скажет, обязательно потребует что-нибудь взамен.

– Но прежде ответь мне, почему едва ли не на половине присутствовавших здесь красовались браслеты невесты? С каких это пор ты следуешь традициям, Дел?

– Серьезно? Ты хочешь обсудить это прямо сейчас? – я уже злился по-настоящему.

– Да. Учитывая, что один из них на твоей избраннице, – небрежным жестом он указал на руку Ренни.

Меня обдало жаром изнутри и снаружи. Я идиот!

– Как я мог забыть! Браслет!

Вот что мешает установить ей связь с магическими источниками. Невеста властителя Темных Земель не должна подвергаться чужому влиянию, и браслет блокирует любое магическое вмешательство. Теперь мне ясно, почему употел до полусмерти Арандиль, пока ставил ей родовую метку.

– Простительно. Ты ведь не каждый день их раздаешь налево и направо, – утешил меня Лавирель. Поторопись, я подожду снаружи, – он тактично вышел из покоев.

Я склонился над Ренни. На осунувшемся лице застыла печать страдания. Под глазами залегли тени, губы пересохли и растрескались. Не удержавшись, запечатлел на них легкий поцелуй.

– Я сейчас родная.