Горячка

Но это было столь необычайной и редкой удачей, что я спокойно  мог бы отключить свой телефон и подремать  час-другой  на утреннем сеансе в ближайшем кинотеатре, сказав потом,  что стоял в очереди. Это было чертовски заманчиво, особенно учитывая мой хронический недосып, стандартное похмелье и адскую жару на улице.

Проглотив последний кусок шаурмы и чувствуя  неотвратимое приближение изжоги, я встал, смачно плюнул в пыль и, ворча в адрес всех работодателей проклятья,  затрусил в сторону офиса, – сука-совесть восторжествовала.

Собственно, я любил свою работу. Курьерская служба – что может быть лучше для свободной и мечущейся в поисках приключений и удовольствий души! Новые лица, первый снег, нежная весенняя листва, робкий утренний туман, чуть парящий, тёплый, свежевымытый, утренний асфальт вдоль бульваров, женские ножки, пивные ларьки, бешеный и в тоже время, такой родной и привычный ритм любимого города, – всё это сполна вознаграждало меня за многие часы очередей и долгие километры бега по шумным улицам.

В офисе как всегда царил хаос. Сразу три курьера не вышли на работу, и меня сходу подрядили  ехать в тысячу мест. В очередной раз пожалев, что не пошёл в кино, я забрал пачку документов, поругался с менеджерами, наскоро умылся в туалете, пофлиртовал с нашей полногрудой, с мордочкой умной морской свинки секретаршей Надей, и с разбегу, нырнул в жесточайший московский зной. До конца рабочего дня  оставалось ещё очень и очень много совершенно безумных и раскалённых часов…

Я носился как угорелый и к своему удивлению, к трём часам дня управился со всеми делами, и заглянул к Вадиму в кабинет.

– Чего надо, – буркнул он.

– Может… того, по маленькой, – прошептал я.

– Что!? – подскочил он. –  Да ты сдурел! Трёх ещё нет, а у меня дел по горло!

Я терпеливо выслушал его и продолжил искушать:

– 7 минут четвёртого уже… И Владимир Семёнович (директор) уже уехал… Мы ведь только по одной… по 0,33… по холодненькой… никто и не заметит даже…

– Блять!– Вадим беспокойно заметался по кабинету, –   Блять, блять, блять! – потом резко остановился и прошипел:

– Только пулей! Понял, – пу-лей! И в пакете, пакете неси.

– Так точно!

– Дуй!

Через 5 минут я вернулся, поставил чёрный пакет Вадиму под стол и, потупив взор, отошёл в уголок:  вот-вот должна была грянуть буря…

– Твою мать, – заревел Вадим, заглянув в пакет.