Горячка

– А-а-а, блять… – сокрушался Алексей и так же залпом выпил вторую порцию.

– Ты не части так, а то знаешь…

– Да хрен с ним, пусть отваливается… Только проблемы от него…

– Пробьемся, не дрейфь.

– А ты этой, своей, не звонил?

– Да я тоже её телефон выкинул!

– Правда?

– Ну да!

– Дураки мы с тобой, а?

– Полные! – согласился я. – И… алкаши!

– Точно, – Лёха отпил от третьей кружки. – А помнишь, как в походе были, на лодках?

– Ага. Как я тебя за водой послал к колодцу, а ты через 10 минут вернулся с ящиком водки…

– Там всего-то и было 16 бутылок…

– Да, но и нас-то было только трое, и плыть всего два дня оставалось! Да и без того у нас с собой было припасено порядочно…

– Эх… были времена! – Лёшка мечтательно зажмурился.

 – Вылезем утром из палатки, глазки в речке сполоснём… А как речка-то называлась, забыл…

– Нерль.

– О, Нерль! Так вот, глазки в Нерли протрём, сарделечек на костерке нажарим – и за самогон… Благодать! Только он гад, больно крепкий был, аж жуть!

– Сами покупали, я водку предлагал брать…

– Что водка, – поморщился Алексей.

 –  Водка – это так, пустяк, –  каннибализм и мракобесие. А вот самогон – это да, это я понимаю. Да на свежем воздухе, у костерка… Эх!

– А как за тобой дед с двустволкой гонялся, помнишь?

Лёшка загоготал.

– Тогда тебе смешно не было! Нёсся, только пятки сверкали.

– Ещё бы! Я у него дров хотел свистнуть, на растопку…

– Так мы и свистнули, пока он за тобой в потёмках гонялся.

– Да?! А я всё думал – откуда вы сухих достали, дождь же кругом…

– Не ты один такой умник!

– А если б он меня пристрелил!?

– Тогда бы ты, Алексей, стал  бы Новым Прометеем, даровавшим огонь людям ценой собственной жизни!

– Да-а-а…

– А как вы лодку свою надувную пропороли, помнишь?

– А то! – ухмыльнулся Лёха.

 – Топором её, родимую, хвать – и все дела! Чуть не потонули!

– Психи…

– Нормально… Сам-то ты, вспомни, по два пузыря в день закладывал, а то и поболе…

– Было дело…

– Ну вот, а ты говоришь… Одно слово – Романтика!

Мы выпили ещё немного и разошлись.

Лёшка поехал домой, а я решил немного пройтись и углубился в густую сеть переулков между Маросейкой, Покровкой и Мясницкой. Эти старинные места всегда привлекали меня своим покоем и печальной ветхостью. Я довольно долго  кружил там пока, наконец, не вышел к Чистым прудам. Там было прохладно и оживлённо. На лавочках теснилась молодёжь, слышалась гитара и девичий смех.