Горячка

Было около 9 утра. Понедельник.

– Ага, как же, яд… А аспирин значит хлебать пиздец как полезно!

– А мне может, доктор прописал, – стал на ходу сочинять Вадим. –  Полезно это, если понемногу. Кровь разжижает…

– Мозг он разжижает, а не кровь, – злился я. –  А что бухать вредно, тебе твой доктор не говорил?

– Не-е-ет, – довольно тянул Вадим. – У меня хороший доктор. Добрый! Не то, что ты…

– Да я, – запел я привычную песню, – если хочешь знать, вообще не пью!  Так, иногда…

– Слава богу, – порадовался за меня Вадим.

 – А то знаешь как с ними с алкашами-то трудно… Не приведи господь!

– Да уж!..

Мы оба горестно вздохнули и припали к своим кружкам. Работать категорически не хотелось.

– Ты ведь в курсе, – сказал Вадим потирая виски. – Сегодня перестановка. Мебель собирать будем.

У меня всё похолодело.

– Ты, блять, шутишь что ли?!  Шутишь, да?! Ты так не надо, а то я, блять, окочурюсь от этого твоего юмора! Сегодня перестановка будет? Да?!

Вадим мрачно покачал головой – он не шутил.

– Я думал ты знаешь…

– Блять, пиздец! Какой кошмар!.. В понедельник – и такая хуетория!

– Да, полный каюк…

– Убей меня, Вадим, пожалуйста! – взмолился я. – Задуши! Растерзай! Раздави меня сейфом, умоляю!

– Извини…

Я уткнул лицо в ладони и завыл.

– Не плачь, сынку… – как мог утешал меня Вадим. – Вечером пива выпьем… Я угощаю.

– Я не доживу до вечера, – подвывал я. – Я, блять, сдохну на этих плантациях. Сдохну!

– Ничего-ничего, не впервой…

Я завыл громче.

Дело было в следующем. Примерно раз в квартал, а иногда и чаще, у нашего гениального директора,  резвого седого пердуна Владимира Семёновича П***, начинала чесаться жопа… Он мыл и тёр её, расчесывал гребёнкой, брил и надевал на неё шляпу, но это не помогало. Жопа чесалась всё сильнее, и тогда он принимал этой своей трижды беспокойной жопой блестящее решение об очередной перестановке мебели в офисах. Зуд начинал стихать… Весть о перестановке всегда настигала сотрудников внезапно, словно лавина, не оставляя никакой надежды на спасение.

Все мужчины призывного возраста должны были в обязательном порядке участвовать в этом до коликов всем надоевшем спектакле и заново перетаскивать из одного офиса в другой тяжеленные шкафы, сейфы и тумбы. Наши девушки вынимали и переносили документацию, которая при этом  частично терялась и обязательно  чудовищно путалась, дополняя этим вселенский хаос. Это был каторжный и совершенно бесполезный труд.