Твоя истинная

– А соседи?

– Андерсоны уехали к родственникам, Берны выставили то, что осталось от их дома на продажу, а у Миллоу ситуация будет потяжелее нашей. Ерисса Миллоу занимается всем одна, и она в отчаянии.

– Ясно. Вот почему вся улица осталась без освещения, – вздохнула я.

– И все потому, что твой отец – тот еще скряга!

– Я все слышу! – раздался ворчливый голос ерра Риано, который все еще не спал, не смотря на свои планы.

– Спи, дорогой, я скоро, – откликнулась мама совсем уже другим тоном и поднялась из-за стола, подавив зевок.

 – Так что теперь мы стараемся не использовать лишний раз магическое освещение, если в этом нет необходимости, – она поставила точку в разговоре, убрав чашки в раковину.

Когда мама, пожелав мне доброй ночи, ушла, я, как обычно, устроилась на узком диване на кухне. Для меня отдельной комнаты предусмотрено не было, и не стану душой кривить, моя кровать в общежитии намного удобней. Но я не жаловалась. Мне все равно было уютно здесь с родителями, и сегодня я нуждалась в их близости особенно остро.

Засыпая в благодушном настроении, чувствовала себя маленькой девочкой и даже каким-то чудом умудрилась позабыть о странностях, произошедших на свадьбе у Мари.

Я провалилась в сон под звуки бушующей грозы. Дождь барабанил по крыше, ветер выл и бился в стены и окна, словно живое существо, а раскаты грома раздавались словно над головой. Несколько минут я жалела, что мне уже не четыре, и я не могу забраться в постель к папе и маме, а потому укрылась с головой теплым одеялом и, как ни странно, мгновенно уснула.

Во сне я снова оказалась в белой комнате с пятью стенами.

Это место было знакомо – здесь я проходила магическую инициацию, прежде чем начать учебу в Лигирийской академии магии. Сюда можно было попасть только через Двери Судьбы. Именно здесь высшие силы принимали решение, какой дар инициировать новоиспеченному адепту.

Здесь я стала некромантом.

Я медленно повернулась вокруг своей оси.

Как и тогда, на каждой из пяти стен висело по зеркалу, вот только в реальности они были разные, а сейчас я видела свое отражение сразу в пяти зеркалах с черными рамами, вычурными и массивными.

Кровь! Дерево пропитано кровью до черноты! Пришло откуда-то неожиданное знание.

Стоило об этом подумать, как мое отражение ожило. Каждая, из пяти Амалий, наряженных в летнее белое в крупный черный горох платье, протянула ко мне руку.