Призраки урочища страха

– А откуда ты знаешь, что я пасеку на Гору ставил, я вроде никому не говорил, – глядя в сторону, тихо спросил Кондрат у Цвигуна. Тот смешался: «Не помню, говорил кто-то». Он широко зевнул: «Давайте спать, ребята! Нам еще сутки топать».

– Кто говорил – не помнишь – настаивал хозяин. – И откуда про Боя знаешь, что нет его больше?

– В деревне говорили, что сдох пес, – вот и знаю.

Кондрат быстро поднялся и бесшумно нырнул в темноту. Через минуту он так же тихо появился у костра: «Я вам в омшанике постелил на нарах.

Устраивайтесь, ребята, поспите. Утро вечера мудренее».

Олег встал, когда все еще спали. Яркое и праздничное, умытое росой сияло утро. Заливались птицы. Радостная, свежая, напоенная запахами цветов стояла над пасекой величественная тишина, сквозь которую пробивался ровный, могучий гул. На костре шумел чайник, шипели пышные оладьи на огромной черной сковородке, рядом на деревянном некрашеном столе стояло тушеное мясо, порезанное на крупные куски сало, лежала обильно посыпанная зеленью и залитая маслом круглая картошка, молодая редиска, в большой тарелке густо золотился мед.

Олег пошел к ульям. Тучи пчел носились над кукольными домиками, между которых важно ходил, наклоняясь к ульям и заглядывая в летки, Кондрат.

– Проснулся? Ранняя ты птаха, – весело заметил он Олегу.

– Мед несут? – поинтересовался тот.

– Медосбор нынче ранний, хороший.

– А с чего несут в этих местах?

– Весной с акации и с вербы, но ее здесь мало. Потом с липы, но это тоже не здесь.

А в этих местах основной мед с кипрея, с росянки, малины.

– А по профессии вы кто?

– Техникум заканчивал, геологом стать собирался.

– А почему не стали?

– Хороший ты парень, но вопросов много задаешь. А много знать опасно. Завтракать пошли, ребята поднялись.

Олег поплелся следом. Легкости и хорошего настроения как ни бывало.

Вышли ранним утром, когда солнце только собиралось подниматься из-за тайги, простившись с хозяином и выпив на прощание по кружке настоящего хорошего кофе.

Свежесть и прохлада быстро сменились тяжелой духотой и влажностью. Идти было тяжелее, чем вчера. Лесная тропинка сплошь была в кочках и рытвинах, ветки упрямо норовили расцарапать лицо, опять налетели пауты и мошка. Дорога, как назло, то ныряла в глубокий и темный, пахнущий прелой листвою овраг, то упрямо и долго лезла на поросший лесом холм. Все шли молча. Казалось, что путь этот никогда не кончится.