Империя. Фаворитка

Но уверяю тебя, это ещё не вся Акета, а только её пригород.

Он оказался прав. За главными воротами чавкающая грязь под копытами лошадей сменилась брусчаткой, но не везде. Только главная улица могла похвастаться таким убранством. Как, впрочем, и широтой. Пока они ехали по ней, девушка вертела головой, с любопытством рассматривая каменные дома и расходящиеся в разные стороны улочки поменьше. Брусчаткой они не были выложены, зато для пеших горожан по обочинам лежал настил из досок. Что-то вроде узких мостиков. Удобно.

Башмаки с длинным подолом в грязи не испачкаешь, идя по улице в сырую погоду. И тут же улыбнулась, заметив как из окна прямо на дощатый настил вылили помои. Ноги не испачкаешь, но обольют ночным горшком.

Запах в самом городе хоть и был тяжёлый, но, вдыхая его, уже не тошнило. Всё-таки почище, чем в трущобах. И на окнах у некоторых пестрели цветы, а кошки, скрутившись калачиком, грелись на солнышке. Собаки у дверей не грызлись за гниющие кости, а лениво выглядывали из-под лестниц, раздумывая потявкать или так пропустить.

Не хрюкали свиньи. Не кудахтали куры. Как-то выглядело всё привычнее и умиротворяюще. По-домашнему, и улыбающихся людей на главной улице было больше. Даже те, что торговались у прилавков и то смеялись, отдавая монеты за товар. Женщины в красивых разноцветных платьях и розовощекие малыши, дергающие мам и требующие что-нибудь купить. Такой контраст между нищим пригородом и сытым городом всё равно портил впечатления от столицы.

Главная улица привела рыцарей к ещё одним воротам.

И за ними дома уже поражали своей красотой. Это был королевский дворец. Единственное место в Акете, где в зелени садов искрилась чистая вода в огромных фонтанах, пели певчие птицы и легко дышалось.

Принц, спешившись во внутреннем дворике, ссадил свою пленницу с лошади.

– Ваше Высочество, Вы вернулись! – мужской пресмыкающийся голосок раздался за спинами и Эдуард обернулся.

Чуть поодаль от эскорта, стоял невысокий мужчина с жиденькой седой бородкой на остром подбородке.

Глазки щелочки. Ехидная улыбка.

– Канцлер Самеш, – с пренебрежением сказал принц, посмотрев на подходящего ближе мужчину.

– Это, я так предполагаю, дочь барона Кормака? – спросил канцлер, пробегая по пленнице недружелюбным взглядом.

– Да и со вчерашней ночи она моя фаворитка, – подтвердил принц и тут же указал на теперешний позорный статус Изабеллы при дворе. – Распорядитесь, чтобы её разместили в покоях рядом с моими.

Канцлер Самеш изменился в лице.