Когда овцы станут волками

На боковой стороне контейнера обнаружены частицы сэвилена (из такого изготавливают выдувные изделия, шланги, прокладки, игрушки, получают атмосферостойкие, прозрачные пленки, обладающие, по сравнению с полиэтиленовыми пленками, более низкой температурой плавления). Температура размягчения тоже ниже: 35—90 градусов по Цельсию… так что, судя по структуре…

Мысли эфира на этот счёт полностью совпадают с мыслями Фролова.

– Наверное… скорее всего, находился рядом с… был какой-то радиатор отопления, или…

– Что?

– Других следов нет… Есть кровь, на дне контейнера, но… без определения ДНК не понять, чья она.

– Жертвы, – говорит Денисов. – Чего тут непонятного? Переходи уже к телу…

Красная линия пролегает от серого контейнера к спрятанному от глаз трупу. Судя по очертаниям, всплывающим из-под непрозрачной накидки, девушка лежит на животе, раскинув хрупкие руки… мысль, странная, страшная: так спит его, Фролова, сестра… тонкогубое блеклое личико нежно сопит, зарывшись в пуховую подушку.

Денисов щелчком отправляет тлеющий бычок в короткий полет. Грузин продолжает напевать себе под нос, но мотив становится более глубоководным, низким, простым, похожим на колыбельную. К щетине цепляются всполохи полицейских мигалок: красные и синие. Ухмылка не сходит с лица, потому что… потому что…

Веселость… она не дает свихнуться. Связывает острые осколки, склеивает разбитое сердце. Память должна пожинать, разрушать… и она пожинает, разрушает, превращает жизнь в трескучее двуединство тревоги и сожаления.

– Оперативники обещали достать билеты на игру, – говорит Денисов.

Фролов пожимает узкими плечами.

– За сколько?

– Двадцатка.

– Шутишь? – говорит Фролов.

– Какие тут могут быть шутки?

– Это же, – ветер бьет по лицу, опаляет кожу ледяной моросью, – слишком дорого, нет?

– Думал брать у перекупов, – Денисов кашляет, – за тридцать пять… Но место там в самой жопе.

Грузин наклоняется над телом, нависает черной тенью над серым брезентом. Рука бережно цепляет край мягкого пластика и открывает в мир мертвую девушку.

Чёрные волосы блестят от запекшейся крови. Кажется, будто затылок залит густой смолой.

Рядом горит потоковое окно: личность не установлена, возраст 23—27 лет, время смерти – около двадцати четырех месяцев назад.