Когда овцы станут волками

Разве можно представить себе, чтобы Лиза работала на наркоторговцев?

Конечно же, нет…

– Когда умирают молодые, это не так… как должно быть, – говорит китаец. – Поэтому, ты знаешь, Денисов, я и убежал с войны… Но иногда мне кажется, что война никуда не делась. Маленьких людей, которые еще даже жизни не видели, превращают в эти долбаные таблетки. Или. Засовывают в контейнеры, чтобы их точно никто не нашел…

Скользкий корабельный трап скрипит под ногами. Воздух на людной набережной пахнет сыростью и туманом.

Фролов окунается в него… ему кажется, будто спал все это время, провёл полжизни в холодном анабиозе. Скрученный, болезненный желудок требует внимания.

Денисов стучит носком полуботинка по автомобильному колесу, закуривает. Всматривается в наплывающий на город рассвет. Хмурится, втягивая табачный дым.

– Надо было его задержать, – говорит Фролов… хотя сам уверен, что старик ни при чем. Просто, надо что-то сказать, выплеснуть накопившиеся слова в затуманенный воздух.

Денисов усмехается.

– Мы живем не в том мире, чтобы превращать в чипованого каждого человека, кто хоть немного преступил закон. Тогда в городе не останется… никого. Одни безмозглые роботы.

– Ты доверяешь этому старику?

Денисов кивает.

– Он лучший из тех, с кем мне приходилось работать. Не в обиду.

– Ты его давно не видел. Люди меняются.

– Люди меняются, верно… С этим, черт возьми, ничего… ничего не поделаешь.

Под смоляными бровями плещется задумчивость, которая после разливается по всему лицу.

Толстые губы обхватывают белоснежный мундштук, всасывают разгоряченный дым. Пепел с красного уголька падает на колено, обёрнутое в серую клетчатую штанину.

– Ну ты как? – говорит Денисов. – Оклемался немного?

Фролов хмурится и молчит. Его мучает тошнота. По насыщенному влагой воздуху летит одинокий пластиковый пакет, ярко-бардовый, цветастая упаковка жирных пончиков марки «Льюис». Музыка его полёта на секунду отвлекает Фролова… следователь застывает, теряется в пространстве дождя.

Лиза любит… нет, черт: любила слушать шум дождя. Неистовый грохот молний приводил ее в трепет. Она закрывала глаза. Оголяла белоснежные резцы. Улыбалась. Ямочки на щеках углублялись, превращались в припрятанные в тишине лунные кратеры…

Порыв густого ветра выталкивает одинокий пакет из-под криминалистического навеса, и ледяной дождь припечатывает его к блестящему асфальту.

– Надо думать о деле, – говорит Фролов.