Когда овцы станут волками

Но Женя, в отличии от остальных, многое помнит…

Небоскреб просыпается, с сотого этажа над поверхностью, до сотого этажа под ней. Оркестр без дирижера играет нескладно, но пресный мотив прослеживается. Ванин подбородок (совсем как у упыря-отца) мелко дрожит. Отца, негодяя, подонка. Не посчастливилось встретиться с ним восемь лет назад. Тогда… Женя вспоминает, хоть и не желает этого… тогда в соседнем районе была вечеринка в честь семнадцатилетия Строительства. Мелкий бриз серпантина падал ливнем с блестящего потолка.

Заметила милого незнакомца. Ткань из углеводорода на его широких плечах. Когда заговорил, между ног разыгрался томительный зуд. Это была судьба.

Выбрались за границу города, поближе к стальному гиганту, потоковой вышке. Целовались. Пили сладкое вино. Он говорил, что американцы хотят мирового господства, поэтому построили это. Женя верила, хоть и не понимала, о чем он. Ей было все равно.

Через три месяца он сбежал от беременной девушки. Вскоре она узнала (козел прислал сообщение через интерсеть на ее работе, в прачечную), что годом ранее он попал под распыление при осаде Красноярска.

Дрался за сепаратистов, сбежал с поля боя, когда остальные разрывали друг друга на части…

– Шлюха! Как ты могла! Так и знала, что вырастешь проституткой! Как мы теперь жить будем! Что люди скажут!

Слюна брызгала из перекошенного матушкиного рта. Но в глазах, Женя видела это очень ясно, в глазах: дикий страх, запоздалое сожаление.

Женя хотела сделать аборт, но матушка отговорила ее.

Ведь, любая жизнь бесценна. В конце концов, не у всех детей проявляется газовая болезнь: Бог точно должен был уберечь ребёнка…

Этой ночью она так и не уснула. Уставший взгляд пробегает по тонким сухим пальцам, покрытым мелкими морщинами. Шепот пролетевшего рядом с окном дрона выхватывает Женю из небытия тревожных воспоминаний. Она хочет курить.

Крохотная девушка накидывает холщовый халат – тяжелая грубость ложится на плечи. Палец мягко прожимает маленькую кнопку рядом с окном. Проем вытягивается, превращается в узкую дверь.

На маленьком балконе ветрено, пахнет утренней сыростью. Лепесток курительной трубки разогревается, вспыхивает бардовым огоньком… Женя не спит с пяти утра прошлого дня. Перекрученные суставы ломит от смертельной усталости.

Рассвет. Внизу деловито курсируют пешеходы. Запах жженой резины просачивается в мозг… Из темной подворотни, окутанной ледяной дождливой анти-материей, выворачивают черные воротнички крахмальной банды.