Когда овцы станут волками

 – Бурчишь вечно, как старик… Давай, ну же, не все так плохо. У тебя появился шанс поквитаться за свою подругу. Не ахти, конечно, повод, но, какой есть.

Молчание скрашено музыкой, вызванной Денисовым. Что-то тихое и мелодичное. Фролов не разбирает слов.

– Спасибо, – говорит он. – Мы… мы сегодня поймаем его, и…

Звуки не вылезают из гортани. Слишком тяжелы, чтобы подняться из легких.

– А мне, вот, хочется сожрать чего-нибудь… чего-то натурального, – Белок уже в горле застревает. Фу, черт… Думал, за три-то года привыкну… Дорого как, собака.

Вот теперь думай, на что бабки тратить. С этими пошлинами.

Фролов молчит.

Что ж, Денисов прав. Выбирать не приходится. Навязчивый образ Лизы тонет в утреннем многоголосии образов, автомобильных сигналов, потоковых картин: будничного присутствия, игры виртуальных светотеней, бликов, знаков, пятен.

– Недавно слышал в какой-то передачке, что нейрогаз изобрели ещё во времена Первой Мировой войны, – говорит Денисов.

 – Но не успели использовать.

– Неправда… Это было в 2037-м.

Денисов усмехается:

– Знал, что клюнешь… Что-что, а твои рефлексы зануды на месте, значит, не все так плохо, а?

Что ж, это срабатывает. Боль есть, но она переходит в разряд глубокой, подспудной. Неужели, так быстро? Мысли сами собой переносятся к нейрогазу, ученым, позабытым трагедиям прошлого… Добрые умники хотели создать дешевую еду, думает Фролов. Накормить голодных. Особенно Африку… А что в итоге? Родилось оружие массового поражения/забвения/истребления.

Стройный ряд, ведущий к блистательной аннигиляции.

Род человеческий неисправим.

Автомобиль мелко дергается на кочке, плавно перетекает на соседнюю полосу… свободную, как горячий потоковый пляж, а после: сворачивает на стремительное кольцо, вливаясь в общее движение.

Служебная машина набирает скорость. Смазанное серое полотно слева медленно распадается (авто вливается в… становится единым с…) на разноцветную плеяду электрических, магнитных, векторных, реактивных машин.

Парящий над мокрым асфальтом Традфорд, совсем невысоко, обдувает асфальт быстрыми лопастями, отдавшись на волю всеведущего потока. Водитель внутри комфортабельной коробки спит: кресло превратилось в широкую кровать.

Под асфальт вшиты точнейшие датчики, нервные окончания потока… многие многие многие окончания… собираются в колоссальную систему городского управления.