Когда овцы станут волками

– И кто знает, смогут ли когда-то их… это я понял. Ну а если решат они эти твои уравнения, и окажется, что нельзя больше в потоке лазить, что это, например, выдумка инопланетян.

– Инопланетян?

– Или что мир взорвется от этого эфира. Ппп-ууу-ффф! И нет больше планеты.

Фролов пожимает плечами.

– В неразрешенных уравнениях, конечно, может быть… скрыта опасность, но, что она приведет к чему-то ужасному. Это вряд ли. Но все возможно. И глупо рисковать всем ради…

Денисов стучит кулаком по тёмному столу.

– Умираю с голода.

Фролов и не заметил, как за соседним столиком появилась молодая парочка. Длинноволосый парень: кожа испещрена синтетическими рубцами, пальцы длинные, тонкие, пробегают по пустому столу, на краю которого возвышается сине-зелёный стакан с ледяным коктейлем. Девушка в широкополой шляпке a la миловидный осовремененный Рембрандт с аккуратным носом, рахитичной грудью, провалившейся вовнутрь… Движения крохотных ладоней зеркалят собеседника.

Блестящие зрачки отражают блики потоковых очков… Бездонные, безмолвные разговоры, пересечения интересов, перекличка густого света, далеких и близких, неразличимых вспышек… Пальцы перестукивают по столу, короткие движения превращаются в полную картину мыслей: визуализация чувств, эмоций, предзаписанные потоковые состояния сознания.

Так они общаются, пользуясь болванками разговора (на лице не загорится ни единой эмоции, это ни к чему), нанизывают бусинки на невидимую нить. Использовать голос для молодого поколения – моветон, гораздо удобнее рисовать перед собеседником схематичные картины собственных ощущений, чувств… Понятно и просто.

Симпатичная официантка с блестящими алмазными брекетами ставит перед Денисовым пять хот-догов, залитых темно-красной жижей. Живой белок, представленный в виде удобоваримой структуры.

Грузин набрасывается на еду. Фролов, тем временем, взирает на отвисший подбородок хозяина заведения. Жирдяй перебарщивает с синтетической едой. От нее всегда раздувает.

Толстяк делает вид, что не смотрит на следователей.

– Вообще, – говорит Денисов, перемежаясь с чавканьем, – странное дело… Один глаз, так? Почему только один? Обычно, ну, если снимают роговицу, то сразу с двух. А тут одного нет, – промасленный перст указует в звездно-полосатый потолок. – Вот над чем надо поразмыслить.

Надо бы связаться со Странником, думает Фролов.