Дом для Дуняши

– А как же лес? Что с ним будет-то? Я ж за него отвечаю!

– В лесу и без тебя хватает защитников, а тебе забота нужна! Пойдем ко мне, тетя Стеша тебя вымоет, накормит. А там посмотрим, куда тебя пристроить! Да вон у Виктора Александровича домовенка нет, будешь ему помогать?

Дуняша колебалась, не спешила отвечать. Жить в тепле, сытости, с родными – что может быть лучше? Но лес… Его оставлять тоже не хотелось…

Пантелеймон, чувствуя ее сомнения, прибавил:

– Давай так договоримся: поживешь, присмотришься, не понравится – уйдешь обратно в лес.

– Угу, договорились! – ответила Дуняша…

Прошло несколько недель. Дуняша, чистенькая и причесанная, сидела на табуреточке и рассматривала кухню Виктора Александровича. Лесовушка теперь жила в его квартире, учась всем премудростям работы домового. И у нее это неплохо получалось. Сначала, правда, пришлось проучить соседских домовят, которые повадились воровать спички у хозяина. Ох, и досталось же им от новой домовой! Долго еще домовята обегали ее квартиру стороной.

Потом были долгие пререкания с Вакулой, домовым из квартиры напротив. Там решался вопрос, кому убирать коридор. Нахальный Вакула, решив, что девчонка из робкого десятка, свалил, было, на нее всю работу. Но Дуняша была не из таких простачков. Она быстренько «поставила его на место».

Ее полосатые носочки, теперь обутые в новенькие лапти, так и мелькали, когда девочка, дождавшись ухода хозяина, наводила порядок в квартире.

Прижилась Дуняша на новом месте. И Виктор Александрович ей нравился. Добрый, тихий, только какой-то грустный всегда. Сядет вечером в кресло, возьмет фотоальбом и все листает страницы, вздыхает, рассматривает снимки. Потом идёт к телефону, но не набирает номер до конца. Слабой рукой кладет трубку обратно на аппарат, снова вздыхает и идет на кухню пить чай со смородиновым вареньем.

– Дядя Пантелеймон, а чего это он всегда грустный такой? – просила как-то Дуняша, придя в гости к родственникам.

– Да любовь у него была. Риммочка была хорошенькой, весёлой. Много лет назад это было. Они вроде уж пожениться собрались, но она вдруг ушла, не пишет, не звонит. Не знаю уж, что у них случилось, но ушла. А наш-то скучает. Видно по нему, что весь извёлся. А позвонить гордость не позволяет. Так и мучается.