Дом Софьи. Повесть

Рукописную книжечку восемнадцатого века: ряды изумительного каллиграфического почерка и несколько простых рисунков – русские домики, церковь, горящий город, лес…

«Моему Николеньке – эта страшная сказка, раз он так хочет знать…» – значилось в посвящении.

Алексей тогда решил, что ему дали ознакомиться с неким семейным раритетом. Он еще не мог представить, насколько оказался прав…

Странным образом сказка, изложенная в книге, в начале двадцать первого века показалась не страшной, разве что совершенно не предназначенной для детей.

Нужно было, конечно, сделать скидку на то, что это была вовсе не сказка.

Начиналось просто – жила-была в тринадцатом веке в городе Рязани девочка, жила, росла, и выросла из нее красивая девушка. Была она невеста на выданье, и со дня на день ждали сватов.

А потом пришел Батый и сжег Рязань.

Девушка видела, как убили ее родителей, брата, сестер. Девушка видела, как горит дом, как полыхает церковь. Девушка побежала в лес…

Неглубоко в лесу стояло древнее капище, старики волхвы берегли живой исток.

Там она надеялась найти убежище. Обычно женщинам и девкам на выданье запрещали туда ходить, но разве прогонят ее теперь! Почему она только решила, что капище уцелело и что волхвы живы?..

Старые волхвы были насажены на сучья деревьев вокруг, и кровь их уже застыла, заиндевела брусничным соком на снегу. На капище татарва хозяйничала, разбирала и делила то добро, что нашла – те подношения, что рязанцы носили волхвам и старым богам.

Все кругом вытоптали.

Живой исток из земли не бил. Все грязью стало – не зимней, не осенней, извечной.

Не убежала бедная девушка, схватили ее татары… Мучили, ее терзали, глумились. Она красивая была, сразу убивать не хотели. Когда стемнело бросили ее на землю, в самую грязь, где раньше исток был.

Сами у костра сели товарищей своих темных ждать, есть сырое мясо убитых коней.

А девушка лежала, холодная земля под ней проседала, колыхалась, и девушка молилась, чтобы мать-земля поглотила ее обратно, только бы забрала отсюда.

Стала ногтями землю царапать, отошел пласт – и вытекла вода. Мутная, грязная, последняя слеза истока жизни, что так берегли волхвы и никому, особенно бабам и девкам на выданье, испить не давали. Подхватила девушка грязную воду, пока та снова в землю не ушла, в свою ладонь и потихоньку выпила. И пить хотелось и думалось – раз нельзя девкам, то может в наказание эта вода жизнь ее заберет, покоя ей наконец подаст. А если нет – то будь, что будет.