Жесть. Сборник хоррор рассказов

Не хочет также увидеть ее оторванную голову у себя в руках, не хочет слышать хруст позвоночника и отрывающейся кожи, не хочет заливать джинсы спинномозговой жидкостью. Не хочет бояться за ее жизнь, если она наскучит демону.

Она только улыбается будто бы своим мыслям, притягивает его к себе за ворот рубашки. Смотрит понимающе, совсем не так, как должна – у него куртка скользкая от крови и Лиля это определенно замечает, только не реагирует, вопреки здравому смыслу.

– Согласна, – шепчет она ему в губы, – но кого это волнует, верно?

Депрессия

Отражение скалится сквозь стекло, облизывает пересохшие губы.

Он опять бьет ладонью по кафелю раковины, прямо как перед их встречей. Кидает полный тоски взгляд на приоткрытую дверь, за которой, смяв белые простыни, распласталась похоть в человеческом обличье – он не выстоял.

Андрей правда держался. Дольше принятого – она сама закончила их очередной ужин, поставив точку бокалом красного вина. Потянула за молнию на платье – осталась трепетно обнаженной, снося тормоза им обоим.

Лилия не умела видеть в темноте, поэтому просто утопала в удивленном блаженстве от рук Андрея, скользящих по всему телу.

Потому что их было не две.

В темноте нутро ощетинилось, вышло за рамки человеческого тела. Черная дымка проглотила Андрея, белые клыки скалились от удовольствия. Он вытянулся в росте, не выпуская из рук нежную девичью кожу. Острые волчьи уши оцарапали потолок, новая пара рук в гнилых волдырях повторяла человеческие движения медленно, любовно.

Она не почувствовала, как его ступни усохли, превращаясь в грузные копыта, на которых коркой застыла старая кровь.

На Эльбе встретились все его чувства: трепет от ее запаха под ним, влюбленность, крошащая внутренние органы, счастье находиться здесь и сейчас, и вина. Стыд за себя, за несдержанность, импульсивность.

Тот ребенок не был ни в чем виноват. Он не был даже хамоватым таксистом. Первоклассник просто споткнулся на выходе из лифта. И Аббадону это не понравилось.

Андрею, наверное, тоже. Только человеческий укол раздражения облагался налогом на демоническую силу. Как над ней в постели, тьма окутала Некрасова, оставив его человеческую голову наблюдать. За тем, как слетели ботинки с усохших животных ног. Как квадрицепс козлиного мощного бедра поднялся над позвоночником семилетки. Как копыто, размером с регбийный мяч, сквозь хрустящий короткий писк умяло детское тело в щель между дверьми лифта.