Ком глистов

Объяснение бандита тоже ничего не прояснило. Наверное, какая-то местная реликвия, подумал я. Ну, по крайней мере, хотя бы сейчас не бьют.

Я ощупал языком сломанные зубы и чуть не вскричал от боли. Дело плохо.

Спустя три минуты и пятнадцать секунд мы подошли к неприметному одноэтажному зданию, что-то вроде сарая с дырявой крышей. Внутри этого сарая был люк. Я спустился по лестнице, но парень со мной не пошел. Он остался наверху, долго смотрел на меня из кругляшки света, а потом захлопнул люк.

Я погрузился в кромешную тьму.

Я не успел спросить у бандита, какая глубина у этого колодца. Я почему-то сразу подумал, что это колодец. Хотя, почему я так подумал, не знаю. Я даже теперь не боялся за свою жизнь. Просто было интересно, что меня ждет. Дыра, она уже началась, или же это только прелюдия дыры.

Я вспомнил бомбоубежища из детства. Вспомнил те времена, когда еще не было перевернутого времени, и когда маленькие мальчики и девочки, поджав хвосты, направлялись под защиту толстой подошвы земли.

Но не всегда она их спасала. Вероятность спасения от звука смерти равнялась девяносто девять целых и шесть десятых процента.

Звук смерти – его даже не было слышно. Набор четко выверенных колебаний воздуха. Мозги превращаются в фарш. Очень и очень быстро. Иногда так бывало, что кого-то затрагивало, а кого-то нет. Один раз я видел такое. Соседская девочка вдруг перестала дрожать и у нее из ушей потекла черная кровь. Язык вывалился из рта. Синий язык.

Как будто она выпила слишком много синей воды. Мама тогда закрыла мне глаза, но не полностью. Я видел босые ноги этой девочки, и как эти ноги, ее маленькие кривые пальчики, приобретали синюшный оттенок. Маленький труп меня испугал куда сильнее, чем стационарный звук смерти. Эти стопы никогда больше не почувствуют прохладу травы, покрытой утренней росой. Удивительная трагедия. Но, в то же время, самое обычное дело.

Такое же обычное, как и этот страх. Все боялись. Кто-то больше, кто-то меньше.

А я, вот, сейчас совсем не боялся. Только чувствовал пульсирующую боль во рту, который с невероятным постоянством наполнялся кровью, и мне приходилось ее сплевывать. Кровь летела вниз, но я не слышал, чтобы она достигала дна.

Я устал и решил остановиться, чтобы передохнуть. Черт возьми. На самом деле. Сколько мне еще спускаться. Ладони налились тяжестью. Я вытянул руку за своей спиной и нащупал стену. Стена была холодной и липкой.