Ком глистов

Бледная кожа, ладони просвечивают. Он молился странные богам. Страшным богам, которых нельзя было измыслить. Тому, у кого много мозгов, много щупалец, много глаз, много рук, много мыслей, много сил, много энергии, много звуков, много языков, много шума, много мудрости, много речей, много времени, много пространства, много владений, много воды. И вот этот слуга говорил про саркофаг. Тут бы Марку Туллию остановиться и подумать. Может, эти странные сны были навеяны красочными рассказами слуги? Остановиться, подумать, подышать свежим воздухом.

Подумать. И еще раз подумать. Решить, наконец, что все это не более, чем игра подсознания.

Но он не остановился и не подумал. Он шел и шел, и в нем ширилось чувство тяжелого потустороннего страха.

Он что-то знал, этот слуга. Этот раб всевеликой мысли, бесконечного всеведения. Слишком уж он не похож на остальных слуг. Слуг, заполонивших Рим, заставляющих свободных людей сидеть без работы.

Усилием ягодиц Марк Туллий втянул геморрой внутрь себя и зашёл в материнский дом.

Здесь было темно, как во сне, и Марк Туллий не сразу распознал силуэт матери, разлитый по мягкому ложу. Она все еще оставалась привлекательной женщиной. Все благодаря ваннам с горячим молоком и молодым любовникам, которых она меняла, как перчатки. Богатство (их семья происходила из древнего рода патрициев) привлекает, несомненно. Но это только на первый взгляд. На самом деле мужчин влекло к ней по иной причине. Эта женщина привлекала мужчин своей инфернальной природой. Женщины, вообще, по сути своей, выходцы из жаркого ада, но некоторые – в особенности. Вот поэтому Марк Туллий их избегал. Да и, к тому же, член у него с юношества был вялым, а какая женщина будет в восторге от такого?

Матушка лежала на кровати – силуэт тонкий, рачительно выделенный белым платьем. Юбка покоится на бедрах. Она расточительна в своей любви. Царица плотского. В полутьме космического пространства она кажется молодой. Как в былые времена, когда маленький Марк Туллий подсматривал за ее мощными грудями, в замочную скважину, в томное покачивание ее наливных сосков.

Древние греки были слишком умными. Придумали трагедию и комедию. Словоблудная суета. Нужно сразу определиться с движением психических материй. От веселого к грустному или от грустного к веселому. Тогда-то уже можно понять, куда двигаться. Матушка никогда этого не осознавала. У нее всегда было все перемешано. Черти что.