Игры судьбы

Такой была в то время политика нашего государства…

Ивану было двадцать четыре года, когда они с Анной поженились. Как раз на эти годы пришлись события в Катынском лесу, где НКВД-шники, а в их лице советская власть, расстреляли сотни польских офицеров, а семьи их сослали в Сибирь. Часть офицерских семей попала в село Глубокое…

Неприспособленными они оказались к деревенской жизни – жёны и дети офицеров, дававших клятву верности царю, «белая кость», привилегированный класс!

Многие умирали. Опухшие от голода – кто станет сочувствовать «врагам народа» – они меняли золотые украшения, кольца с драгоценными камнями, жемчужные ожерелья, дорогие часы, детские коляски, дублёнки на белом меху, красивые ночные сорочки – их деревенские девушки носили вместо платьев – на кулёк муки, на краюху хлеба, на пару яиц.

– Сколько будем жить – будем помнить, не забудем, не простим коммунякам! – говорили они. Сильно обижались те поляки на советскую власть за убитых сыновей и мужей, за погибших от голода и болезней детей, за порушенные свои жизни… А наши поляки – Корчевские – может, и обижались, и помнили, но… продолжали работать на страну, на власть, на себя, на детей… Между тем в молодой семье дети хоть и рождались, но, дожив до года, умирали – от туберкулёза.

Можно представить, если роды принимала акушерка, тоже больная этой болезнью, ведь пенициллина тогда ещё не было!

– Пани дохтурова, вам надо уезжать! – советовали образованные жёны расстрелянных поляков, – вам здесь не место!

Заканчивалась война.

К тому времени родные окончательно поняли: Костя с войны не вернётся. Ещё в её середине пропал парень без вести, перед форсированием Одера. Вицента тоже давно не было в живых. Оба погибли молодыми, не оставив потомства. А вот у старшей дочери погибшего Иосифа – Марии – было семь детей, да двое – у Григория… У Ивана дети стали рождаться и выживать только после того, как семья переехала в Петропавловск, уже после войны. Они купили маленький ветхий домик на две комнатки в подгорной части.

– Где Иван-то? – спросила Анна в роддоме, когда её пришла навестить свекровь – Мария, та самая, о которой шла речь в самом начале нашего рассказа. И Марфа – мать Анны пришла.

– Поехал по первопутку в Глубокое за картошкой, – ответили ей.

Так что первенца – Галину – из роддома забирали без отца. Зато вскоре он привёз целую машину собственной картошки из погреба в Глубоком! И это – в голодные послевоенные годы!..