Академия Полуночников. Рожденная в полночь

Темно-русые волосы, частично перехваченные заколкой на затылке, спускались по плечам к груди. Синие глаза казались необычайно испуганными, распахнутыми так широко, что в тенях просматривались выразительные линии густых ресниц.

Нервно кусала губы, спрятав руки за спину. Соединив пальцы в замок, слегка отталкивалась этой конструкцией от стены и вновь примыкала к ней, силясь услышать еще что-нибудь.

А разговор в кабинете продолжался. Сердце сжалось, едва прозвучало мамино признание:

– Восемнадцать лет назад мне казалось, что я смогу справиться с чем угодно, с любой напастью.

Сердце стучало быстро-быстро. Пульс барабанной дробью отзывался в ушах. Я хотела, чтобы мама продолжила. Наконец обронила хоть пару слов о том, кто именно преследовал ее всю мою жизнь; из-за кого нам приходилось переезжать дважды в год, а то и чаще, бросая практически все, что у нас только-только начинало появляться.

Губы пересохли, пальцы сжались в кулаки…

– Я просто больше не могу, мадам Пелисей. Я очень сильно устала, – пожаловалась мама, а я разочарованно выдохнула.

Но в следующую секунду вновь подобралась всем телом.

– Мы можем говорить откровенно? – неожиданно спросила директор академии.

Я находилась на грани того, чтобы некрасиво приложиться ухом прямо к массивной тяжелой створке из зачерненного дерева. В коридоре все равно никто не появлялся – пусто и тихо, как в морге, но я боялась, что секретарь решит выйти в коридор по какому-нибудь очень важному делу, а тут я – стою, уши развесила.

– Можем, – ответила родительница уверенно и вдруг добавила: – Салли не имеет способностей.

– Как не имеет? Совсем ничего? – произнесла мадам Пелисей ошарашенно, будто этот факт удивил ее гораздо больше, чем наше появление на пороге ее академии.

– Нет, – четко ответила мама.

Но мадам ей, кажется, не верила. И правильно на самом деле.

– Ни чувствительного слуха? Ни острого зрения? Ни скорости? Ловкости? Силы? – перечисляла она, произнося каждое следующее слово все громче.

– Совсем.

Директор Академии Полуночников, судя по тону, опешила:

– А как же ты тогда хочешь, чтобы твоя дочь здесь училась? Чему она будет учиться, если у нее совсем нет даже намека на способности?

Нет ничего хуже ожидания. За время выразительной паузы мое сердце успело стукнуть о грудную клетку трижды.