Охотница на клыкастых, или Бал кровавой луны

А теперь осторожно выбиралась из нее, пытаясь сквозь прутья калитки рассмотреть хоть что-то.

Но никаких признаков борьбы разглядеть не удалось. Вероятно, вампиры некроманта все-таки сожрали.

Идти проверять так ли это я не решилась. Просто страшно было получить подтверждение своим мыслям. Да и деда Ивгоний меня и без того уже, наверное, потерял. Штора в его кабинете была сдвинута, а значит пожилой мужчина давно проснулся.

Вообще мне нравился этот особняк. Главный вход был обозначен массивной двустворчатой дверью и широким низким крыльцом.

К нему от ворот вела подъездная дорожка.

Сам особняк был старинным – из серого камня, и больше походил на крепость. Его башня острой пикой врезалось в хмурое небо. Именно там на втором этаже находился кабинет дедушки Ивгония, а на первом имелась библиотека с сотнями книг на самую разную тему, но не туда я направлялась сейчас.

Путь мой по выбеленной каменной дорожке лежал в холл особняка, а затем и в большую столовую. Именно там сейчас как и всегда поутру должен был находиться галеций Лугстар.

О том, что он разрешил мне вчера уйти за покупками, мужчина пока не знал. Об этом была осведомлена его жена, которой я беззастенчиво наврала с три короба для вылазки в город.

Но скрывать что-либо уже было бессмысленно. Я собиралась вернуться вечером с покупками и тем самым доказать, что могу выходить в город одна, а теперь должна была рассказать, где пропадала всю ночь, как потеряла корзину и почему мои плащ и платье превратились в непотребство.

Именно так сказала бы Старшая Сестра – хозяйка и основательница Дома Покинутых.

– Галеций Лугстар, глеция Лугстар. Я вернулась.

Зайдя в столовую, я присела в заученном реверансе.

Глава 5: Обретенные родственники

Правила этикета глеция Бендант, чье имя рода я носила как и все Покинутые, вбивала в нас ежедневно. Она же научила меня писать и читать, а еще заставляла изучать историю. От нее же я узнала как вести домашнее хозяйство.

– Где ты опять была, пропащая девка?! – разъярилась глеция Лугстар, надувшись от злости как старая жаба.

– Изиабель. – одним взглядом осадил жену дедушка и пристально посмотрел на меня. – Аизта.

За одним этим словом я прочувствовала сразу все. И облегчение, которое дедушка испытал, увидев меня живой. И укор за то, что сбежала, ослушавшись его запрета не выходить в город одной.

Больше всего я боялась увидеть разочарование в его глазах, но его не было. Осознав это, я испытала огромное облегчение.