Отпусти меня завтра

Он не говорил… Не рассказывал, что участвует в боях без правил. Никакого обмундирования. Только шорты и эластичные бинты на руках. Голова не защищена, босиком. Для меня это было страшно. Видеть его таким – чужим, сосредоточенным, ожесточенным. Острые, хищные черты лица. Темные глаза – такие, как бывает тогда, когда он охвачен страстью, первобытным желанием.

То, как он двигался… Опасно, четко, быстро. Ловко уходил от ударов, раз за разом нанося ответные противнику. Лишь раз пропустил, а я вскрикнула, зажимая рот рукой.

Красная струйка крови стекала вниз по его лицу. Разбитая бровь ужасала.

Отвлекшись на меня, Кирилл пропустил и второй удар. Едва не упал, но в последний момент устоял на ногах, уходя в сторону. Следующая минута для меня растянулась, казалось, на целую вечность. Перед глазами все плыло, но я видела монотонные уверенные удары. Беркут не давал сопернику продохнуть. Будто торопился поскорее закончить бой, а я еле стояла на ногах.

– Сказал же, жди дома, – сразу с ринга спустился он ко мне, почти подхватывая на руки.

– Я переживала. – Слезы все-таки скользнули по щекам.

– Беркут, твоя доля, – подошел к нам мужчина лет сорока.

Насмешливо взглянул сначала на недовольного Кирилла, а потом и на шатающуюся меня, передавая парню пухлый конверт.

– Спасибо, бро. Пойдем, лисенок.

Ждала, пока Беркут примет душ, но никак не могла прийти в себя. Уже нашла аптечку, приготовила вату, перекись и лейкопластырь. Вертела их в руках, сгорая от нетерпения, но, едва парень появился в раздевалке, забыла обо всем.

Его тело завораживало. Мощные мышцы перекатывались под кожей, а каждый его шаг вынуждал мое сердце биться чаще. Дыхание обрывалось. Так хотелось прикоснуться к его вздымающейся груди, очертить широкие плечи, ощутить, как под ладонью бьется сердце.

– Садись, я обработаю рану. – Не узнавала собственный голос.

– Брось, пустяки, – попытался он отмахнуться, но, схватив его за руку, насилу усадила.

Терпел. Лицо оставалось недовольным, но не издал ни звука, пока я возилась.

Наверное, думал, что я вынуждаю его проявлять слабость, но на деле же это была забота. Мне просто хотелось помочь ему хотя бы этим. Не представляла, как это – получить удар, да еще и не один. Никогда в жизни не дралась и не собиралась.

Не скрываясь, следила за тем, как он одевается. Мне нравилось его тело. Сходила с ума, едва прикасаясь к нему. Испытывала моральное удовлетворение оттого, что все это мое.