Страшные сказки. Том 1-4

Уверена, что такие камни есть и у вас, лерг, и у еще десятка человек. Например, у гофмейтерины.

Видела, как он злится. У него не было прямых доказательств, а я не собиралась закрывать глаза на несправедливость. Торжествующе улыбалась, укладываясь обратно в постель.

– А теперь, будьте любезны, покиньте мою комнату, – проговорила, зевая.

– Арестовать их обеих, – сухо ответил лерг. – До разбирательств.

* * *

– Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормлённый в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном…

– А ну тихо там! – забарабанил в дверь гвардеец, а мне было наплевать.

Я сидела на деревянной лавке и смотрела через маленькое квадратное окошко. Решетка закрывала его настолько, что и руку не просунешь. Там – по ту сторону камеры – ярко светило солнце и шла обыкновенная жизнь. Никому не было дела до двух узниц, которые ждали своего часа.

Так странно. Там жарко, а здесь холод такой, что зубы стучат. Ноги в домашних тапках уже ледяные.

– Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно;

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Я вспоминала стихи Пушкина, развлекая себя тем самым, чтобы скоротать время, но на ум приходили лишь грустные произведения. На гвардейцев, что ли, напасть? Ну, так, чтобы хоть как-то оправдать свое здесь заточение.

– Я ни в чем не виновата! Ну хоть вы-то мне верите? – Камила расхаживала из стороны в сторону, меряя шагами маленькую камеру.

– Я верю вам, Камила, но вряд ли мое мнение кто-то будет учитывать, – ответила ей, пытаясь ладонями отогреть ноги.

– Вы не представляете, как я хочу отсюда сбежать! Надоело! Все надоело настолько, что сил моих нет. – Девушка присела на лавку рядом со мной и, наклонившись, закрыла лицо ладонями.

Для человека, которого обвинили в убийстве, она выглядела чересчур спокойно.

– Меня радует лишь то, что через две недели я, наконец, уберусь отсюда, если, конечно, нас не разошлют по домам раньше, – продолжила жаловаться Камила.

– Для начала нам нужно выбраться отсюда, – проговорила устало.