Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов

И от ужинов, где десерт являлся их неотъемлемой частью.

Создавалось ощущение, что к привычной еде я не прикасалась целый век.

Очнулась я, когда все девять корзиночек закончились, а металлическое блюдо внезапно опустело. Вот совсем внезапно. Только все было, а уже ничего нет.

Вспомнив, что в малой столовой нахожусь вообще-то не одна, я подняла взгляд на герцога и мысленно выругалась. Его улыбка за это время стала только шире. Лицо, обезображенное шрамом над бровью, казалось, посветлело и обрело более мягкое выражение.

Рейнар ар Риграф словно позабыл о своем напитке.

– Что? – спросила я с вызовом.

После такого сытного и вкусного завтрака я была готова воевать.

– Будь такой увлеченной всегда, пожалуйста. Ты очень забавная и невероятно красивая, когда не пытаешься быть ежиком.

– Я не ежик, а дикобраз, – возразила я, проглотив предыдущее желание поблагодарить мужчину, и поднялась из-за стола. – Если это все, то я пойду.

Обойдя стол, я направилась к выходу, не дожидаясь позволения, но, как и в прошлый раз, герцог остановил меня за руку.

Правда, сейчас его натиску подверглась моя ладонь.

Тыльную сторону ладони обожгли чужие губы. Меня словно молнией пронзило.

– Не все, – произнес он негромко. Голос его стал обволакивающим. – Моей сестре все еще нужна твоя помощь.

Татия, Татия, Татия…

За эти несколько дней все вокруг меня словно с ума посходили из-за этой Татии. Все хотели спасти ее любой ценой, в то время как обо мне думала разве что только Роззи.

Будто это было легко – просто взять и вытянуть чужие чары. Как прогуляться по саду или съесть пирожное. Словно я не подвергалась при этом смертельной опасности.

Однако и варианта как такового у меня не имелось. Корабль уже был моим, а значит, я должна была попробовать спасти эту девицу. И лучше сделать это сегодня, чтобы герцог и дальше не знал о том, что у меня имеется весомое преимущество.

Если я попытаюсь вытянуть из нее проклятие сегодня, Арс обещал молчать.

– Белла, ты наша последняя надежда. Лучшие проклятийники империи признали свое поражение. Слишком многое там намешано, – продолжал он смотреть мне в глаза.

Никак не отпуская мою руку, ар Риграф почти касался тыльной стороны ладони губами, щекоча чувствительную кожу теплым дыханием.

– Я не собираюсь обменивать свою жизнь на жизнь вашей сестры, – отчеканила я, не понимая, почему все еще стою здесь и терплю его прикосновения.