Сводный обман

Хотела вызвать в нем хоть что-то? Увидеть отголоски раскаянья? Потому что если их нет, то он заслуживает все, что я ему приготовила. Потому что тогда я не буду чувствовать вину за то, что сознательно разрушаю его жизнь…

Сжимаю кулаки, пытаясь в себя прийти, но до сих пор чувствую напряжение… Расслабиться не получается. Так что иду в ванную, набираю горячую воду и почти варю себя в кипятке. Словно это отмоет его прикосновения. Словно это позволит не думать о том, что этот урод снова будет меня касаться.

Не только касаться. Рано или поздно мне придется стать его подстилкой, иначе я никогда не вызову в нем полного к себе доверия, чтобы сделать все так, как мне нужно.

Нам нужно.

Слышу тихие шаги, и дверь открывается. Ирина немного сонная, в халате, проходит в ванную и садится на бортик, щупая воду.

– Господи, Алис, свариться хочешь?

– Когда три года моешься только холодной водой, то начинаешь ценить тепло.

– Ну да, – кивает Ирина, втыкая в меня оценивающий взгляд.

 – Рассказывай.

– Мне кажется, я переборщила. Ты говорила быть развязной и настырной, но он спросил, что я задумала…

– Да ладно? Этот щенок вряд ли хоть о чем-то может догадаться.

– Я бы не стала его недооценивать, он все-таки был лучшим в школе, – да, этот факт не делает его краше в моих глазах, но когда-то в школе я его уважала, потому что, несмотря на богатенького папу, он действительно любил учиться, любил побеждать.

– А по жизни лошара, которого любой болван разведет.

Иначе почему все его проекты провальны?

– Потому что ты прикладываешь руку?

– Если бы он был умнее… Ну да ладно. Что именно он заподозрил?

– Ничего конкретного, просто подумал, что мои игры с ним неспроста, и, кстати, я тебе говорила, что лучше в непреступную поиграть.

– Ну, конечно, ведь тогда тебе не придется с ним спать?

– Да я же не отказываюсь, просто говорю, что доступных у него целый вагон, а он, хоть и мальчишка, но охотник. Мы ведь не хотим, чтобы он все понял раньше времени?

– Да что он поймет? Или ты надеешься, что в нем проснется совесть? Может быть, рассчитываешь, что он вспомнит одноклассницу, которую попользовал? Думаешь, поинтересуется тем, что с ней сделал его папаша.

Думаешь, этим мужикам есть дело до твоих страданий? Тебе напомнить, что из-за него ты три года на зоне провела?

– Я помню! – боль острая сдавливает грудную клетку, а дышать становится невыносимо.