Замуж за бывшего

Понятно же что дело замнут.

Потому что такие люди, которые могут закрыться в туалете и как ни в сем не бывало поиграть, как выразился этот урод, точно не сядут за свое веселье.

Но свое дело я сделала. Совесть чиста. Хоть немного, но жизнь ему мой паспорт подпортит. Тем более если он не станет большим дебилом после удара в голову.

А в понедельник я обязательно доеду до посольства и попрошу охрану. Они не откажут.

Как только оказалась дома, помчалась в душ. Скинула с себя ненавистное тряпьё насильника и залезла под прямые, горячие струи, отчаянно стирая остатки чужеродных прикосновений.

И главное забыть, как потряхивало, как цепляло нервные окончания от того как знакомо он вылизывал и всасывал соски, как его язык с жаром ласкал нёбо.

Рука с мочалкой невольно легка на грудь, совершая спокойные ленивые движения, чутка задевая покрасневшую кожу.

Кажется стыдом покрываюсь я, а горит грудь. Вот как объяснить что муж лаской и вниманием не заводил меня ни на пол оборота, ни на целый.

Машина с именем Меллиса так и не тронулась с места.

А какой-то урод, смутно напоминающий Самсона, уже путем пусть и жестокого толкания машины, сумел завести давно заглохший двигатель.

Конечно психологи объяснят это, объяснят порушенным детством. Потом отсидкой в жестоком детском доме и тем, что по сути Юра спас меня от участи гораздо худшей, чем насильственный секс с ним. Но они не знают всего.

Не знают, что несмотря на мою любовь, он мне не доверял, что периодически я подвергалась побоям.

И конечно не знают про Никиту.

Прошлое

За восемь лет до основных событий. Россия.

*** Мелисса ***

– Мой сыночек, мой маленький. Какие у тебя глазки, какие губки. Какой же я глупой была. Думала отдать тебя смогу. Никто тебя не заберет. Никто, – шепчу, поглаживая пальчиками маленький, рыжий чубчик.

Если честно я думала, что он будет таким же жгучим брюнетом как папаша.

Мысли о Юре сразу вызывают ком в горле и слезы, но я усилием воли сглатываю. Хватит.

Он в прошлом. Вся его жестокость, недоверие, одержимость моим телом остались позади.

Теперь в этом розовом комке смысл моей жизни. Мое место теперь рядом с ним.

– Люблю тебя, мой хороший, – говорю сыночку и реву как дура.

Как часто я хотела сказать эти три слова Юре, но боялась. Боялась, что засмеет.

Что вместо того, чтобы просто поцеловать и прижать к себе, в очередной раз трахнет. Место и время волновать его не будут. Ему главное ноги мои раздвинуть, вставить и сперму слить.