Запомни, ты моя

Он, конечно, богатый, но у него нет защиты от Самсоновых, которые, похоже, считают себя чуть ли не королями жизни.

Все за всех решать – это в их стиле.

Стоит закрыть дверь моего кабинета, Никита тут же повторяет приём «Роберто». Только если затылок того был вбит в стену. Мой удар смягчила крупная ладонь.

Но губы не нежные. Наоборот, кажется, что он меня наказывает, снова и снова жаля языком. Снова и снова кусая губы, пока его руки уже начинают жить своей жизнью, буквально пытаясь содрать с меня кожу.

Я же отвечаю, руками его плечи сжимаю, в рот хнычу. Пытаюсь найти в себе хоть каплю сил отказать. Но как же мне этого не хватает. Силы, грубой, порой непозволительно пошлой. Тела, наглого напора. И просто возможности не думать. Просто задыхаться и ощущать каждой клеточкой любимого мужчину.

– Никита, – давай же думай, Алена. У тебя мало времени, потому что его ушлые пальцы уже дергают пуговицу джинс, а твои груди и того прочего оголены, чтобы он совершал порочное волшебство с их вершинами.

 – Никита, ты только что вернул… Вернул мне работу, чтобы меня уволили?

Давлю в себе похоть и стискиваю ноги, между которыми потоп.

Оправляю футболку, пока Никита проводит трясущейся рукой по влажным волосам, часто дыша.

– Что еще сказал этот урод? – требует он ответа.

– Назвал тебя русской обезьяной…

– Какого хрена он приперся!? Откуда вообще знает, что ты здесь?! Может, ты ему сама позвонила? Пожаловаться на нелегкие трудовые будни?

– Что за бред?! Зачем я буду звонить тому, кто напомнил мне о прошлом.

– Тогда какого хрена, Алена!?

– Я не знаю! Не знаю! Он появился неделю назад, сейчас снова здесь, что ты от меня хочешь? Как я могла это предвидеть?

– Я хочу, чтобы, как только он снова появится, ты звонила мне, – требует Никита, впиваясь взглядом до того сильно, как пальцами в плечи.

– А может сразу твоей жене? – охлаждаю его пыл, и он действительно перестает прижиматься…

– Тебе нравится меня изводить? Что ты о ней вечно вспоминаешь? Это часть жизни никак тебя не касается.

Просто отлично.

– В таком случае моя жизнь не касается тебя! Не следи за мной! Не названивай! Забудь обо мне!

– А кто мне записку написал? – язвит, скотина. – Если бы ты не хотела меня, ты бы уехала в другой город.