Ведьма на рогатую голову, или Фамильяр не по правилам

 – прогремел голос правителя, усиленный и искажённый магией.

Красный демон остановился напротив сидящей девушки, нависая и возвышаясь над ней скалой.

Внезапно, между его ног что-то промелькнуло и оказалось на коленях ведьмы. Чёрный, безобразно лощёный кот запрыгнул к своей хозяйке и, задрав голову вверх, сверлил злым взглядом владыку Малфоя.

Ведьма встрепенулась. Погладила кота, медленно подняв на демона взгляд серо-голубых глаз, повела плечом, облизав пересохшие губы, и абсолютно серьёзно заявила:

– В вашем присутствии? Это в чьём? Я понятия не имею, кто вы.

 – голос подрагивал.

Алимар не мог разобрать этих звуковых колебаний. То ли чёрноведьминский голос дрожит от силы, то ли от впечатления его демонской персоны. Как рассказывал ему отец, ведьмы народ не из пугливых. Поэтому, вспомнив это, Верховный демон решил немного смягчиться и не давить так на человечку своей энергетикой.

– Господин Алимар ан Вейнир. Верховный демон и правитель Малфоя. – величественно представился владыка, глядя на не впечатлившуюся ведьму.

Девчонка поморщилась. Бережно убрала своего кота с колен, медленно вставая, усмехнулась, едва ли не пропев мелодичное, но оттого не менее язвительное:

– В таком случае, госпожа чёрная ведьма Есения.

– Госпожа? – обескуражено переспросил правитель.

– Госпожа чёрная ведьма Есения. – монотонно поправила демона Еся, выпрямляясь во весь рост.

В какой-то момент ей захотелось взобраться на диван, чтоб хоть как-то сравняться ростом с краснокожим демоном.

Не то чтобы ей хотелось сократить расстояние между ними, просто стоять так, задрав голову вверх, и при этом разговаривать, было крайне неудобно.

Хотя с другой стороны, а смогла бы она повторить всё то же самое, глядя в глаза этого исчадия Нижнего, а не в область чуть ниже груди, как делает это сейчас?

– …и я не могу сказать, что рада нашему знакомству. – от нервного потрясения ляпнула Сенька, повернув голову в сторону своего похитителя.

 – Вы обещали мне точно именно этого Верховного?

В гостиной воцарилась тишина. Лишь Митрофан старался не смеяться, а маскировал смех за отхаркивающими звуками, всей своей кошачьей душой гордясь за своего двуногого питомца.

У Сеньки так грохотало сердце, так грохотало, что она, к своему стыду, даже сама не понимала, что говорит. Демонюга этот проклятый, выходец из пентаграммы всю дорогу ведь ей на мозги капал. Верховный то Верховный сё… А вот всё.