Вкус подчинения

Вкус подчинения

Любовь Попова

Майе, медсестре, срочно требуется крупная сумма на лечение маленькой сестренки. Неожиданно ей предлагают стать любовницей миллиардера Давида Грановски. Но заранее предупреждают, что классический секс не для него. Но разве у нее есть выбор?

****

– Я не смогу лечь в постель с незнакомым мужчиной, – говорю еле слышно. Если честно ни с кем.

– У тебя нет выбора, подруга. Твоя сестра при смерти, помнишь?

– Конечно помню! Но это же называется…Продажа… Это неправильно!

– Ты станешь его любовницей, а твоя сестра будет жить.

Ты готова пожертвовать ею из-за своей нелепой гордости? – давит она, пока я, закрывая руками лицо, принимаю решение. Единственно верное решение.

– А если я ему не понравлюсь?

– Понравишься. Он любит таких, как ты, – смеется она и идет к выходу.

– Каких?

– С лицом жертвы.

Содержит нецензурную брань.

Любовь Попова

Вкус подчинения

Пролог

– Давид, – шепчу растерянно, оглядываясь.

Как я здесь оказалась? – Я не понимаю…

– Молчать! – шипит он не своим голосом, и я падаю на диван в его современной квартире. Стойте, мы же были в отеле… – Ты должна знать свое место! Где твое место?!

Суров и безжалостен. Если бы еще знать, что именно его так разозлило. Он угрожающе нависает сверху, держа меня в плену глаз, рук, что по обе стороны головы, а главное, ауры силы и власти. Той ауры, которую при одном взгляде на его, словно высеченное из камня лицо, видно невооруженным взглядом.

Но он никогда не грубил, не повышал голоса на меня.

Этого не требуется, ведь я уже в его власти. Добровольной, сладкой власти.

Он всматривается в мои глаза, пока я вжимаюсь в спинку дивана, словно что-то выискивая. Давит. Требует беспрекословного подчинения. Он не прикасается, но от его взгляда шею как будто охватывает ошейник, и я знаю, что он скоро там и окажется.

– На коленях, мое место у вас в ногах, – говорю тихо и покорно, и он тут же поднимается и отходит на шаг, осматривая мое дрожащее тело, скользя взглядом по прикрытой платьем груди, задерживаясь на постыдно торчащих сосках.

Страх и возбуждение, ровно как боль с удовольствием, идут рядом с этим человеком рука об руку, впитавшись в меня как яд, разъедающий прежнюю Майю, создавая из пепла новую, смелую.

Что происходит? Почему он так себя ведет?

– Правильно.