Родить по контракту. Игрушка миллиардера

«Ну же, маленький, цепляйся за яйцеклетку, – мысленно просила я какого-то сперматозоида, чтобы он проник куда надо, а потом превратился бы в моего будущего ребенка. – Вот ведь, для тебя там есть все условия, ты только ловчей двигайся, ну давай же».

– Это не мои заботы, – хмыкнул Андрей. – Разве у тебя есть какие-то проблемы, кроме как наслаждаться жизнью? Я что-то должен тебе по условиям контракта?

– Нет, что ты, прости, – опомнилась я.

– То-то же. И не смей мне тут причитать и ездить по мозгам.

Я на отдыхе. И у тебя тоже есть свои заботы, не забывай о них, а то… Блин, как же ты меня бесишь в последнее время! Вроде бы взял девку из деревни, нормальную, тихую, скромную…

Да, иногда я забывала, какое место занимаю в жизни этого мужчины и вообще, в этой невообразимо роскошной жизни, и расслаблялась настолько, что позволяла себе вести себя как одна из них – этой своры олигархов, всего этого скопища напыщенных зануд, садистов, развратников, пресыщенных удовольствиями самцов.

А также их дам – прихлебалок вроде меня, надеющихся яркостью перьев да блеском алмазов заслепить ту правду, которая каждый день включалась, словно телевизор, в их подсознании.

Но что поделать, так уж получилось, что за все нужно было платить свою цену. И моей платой были прутья золотой клетки.

Так я тогда воспринимала свою действительность, все больше и больше сожалея об утерянной свободе. Да, Ромка, конечно же, не подарок. Но ведь в своей деревне я хоть могла бы общаться с подругами, говорить с ними на одном языке, на любую тему, самой решать с кем мне спать и куда идти.

А тут… Все было подчинено воле этого садиста, этого паука, обвившего меня своей липкой паутиной, так что я все чаще чувствовала себя мотыльком, попавшимся в его сети.

– Да, прости меня… Андрей, – опомнившись, я даже стыдливо прикрылась покрывалом.

– То-то же! – и Андрей вдруг решил возвратиться ко мне, чтобы игриво потрепать по щеке.

«Словно собачонку», – подумала я, глядя в его голубые глаза и удивляясь, откуда же в таком красавце столько жестокости.

Но затем произошло что-то чудесное.

Пот просто градом валил с его лица, когда жестокий тиран, низко согнувшись, прикоснулся губами к моему животу.

«Чтобы благословить зачатие своего ребенка? Да ведь он же не меня любит, – и снова эти мерзопакостные мысли, подстрекающие меня к измене. Но мне никак не удавалось с ними справиться, только дослушать до конца.