Последние

Лыжники в здешних условиях надежней кавалерийской разведки, потому как действуют скрытно и рассредоточенно, а не скачут по единственной торной дороге прямиком на пулеметы. Артур в свое время, сразу по прибытии в Архангельск в 1918 году в качестве вольноопределяющегося, писал рапорт о зачислении в лыжный батальон, однако не прошел по возрасту и из-за отсутствия опыта рукопашного боя. Спортивный же навык Артур имел достаточный, как ему самому казалось, и отказ его обидел.

Даже теперь, находясь при батарее под командованием штабс-капитана Чепурина, некоторую зависть к лыжникам-разведчикам Артур по-прежнему испытывал. Наблюдая за ними, он замечал какой-то особый братский дух во взаимоотношениях бойцов-лыжников. Ему не хватало дружеского тепла и чувства локтя, каким одаривал когда-то кадетский корпус.

Ударная группировка 10-го Северного Печорского стрелкового полка из двух батальонов пехоты, пулеметных команд и артиллерийской батареи намеревалась уже сегодня захватить крупное село Ныроб, откуда открывался прямой путь на Чердынь.

В эти дни наступление белой армии развернулось по всему левому флангу Северного, самого протяженного из фронтов Гражданской войны. Более трех тысяч верст! Точнее сказать невозможно, поскольку фронт довольно извилистую имел конфигурацию и, строго говоря, не был сплошным по причине малой населенности тех мест, по которым проходил. Левый фланг фронта упирался в Урал, охватывая дугой весь Печорский бассейн. В Троицко-Печорске на исходе февраля 1919 года произошла смычка формирований Северной армии с армией Колчака. Рота подпоручика Иванова, к которой прикомандирован был Артур Эргард, встретила подразделения 25-го Сибирского Тобольского полка под командованием поручика Орлова. Вооружение сибиряков, постоянно и успешно ведущих наступательные бои, произвело тяжелое впечатление на Артура и его сослуживцев. По оснащенности белые почти не отличались от красных: пулеметов мало, из вооружения личного состава зачастую одни лишь берданки, потрепанное обмундирование. «Будто не регулярные части, а партизанщина», – отзывался приватно о сибиряках унтер-офицер Силин, взявшийся, однако, за профилактику тех же пулеметов, изрядно, как он выразился, наджабленных непрестанным использованием.