Последние

Стоило посмотреть на карту, чтобы воскликнуть: какое Верхотурье? Какое контрнаступление? В Архангельске, в штабе, либо не знали, либо не верили, либо упорно игнорировали обстоятельство, делавшее поход на Чердынь географически и политически бессмысленным. Прекрасно оснащенная Северная армия, полностью истощившая человеческий ресурс подконтрольной территории, не могла уже соединиться с многочисленным голодным и не получившим материального обеспечения Сибирским войском. Армия Колчака на восток катилась стремительнее, нежели батальоны Печорского полка продвигались на юг, на территории, где уже полгода шло советское строительство, а население, изнуренное бесконечной войной, соглашалось на любой, даже самый причудливый по своему устройству, но – мир.

По той же причине люди, проживавшие здесь, не оказывали сопротивления новым белым, как не оказало население сопротивления красным, сменившим прежних белых минувшим летом.

Наступающие ошибочно расценивали отсутствие агрессии к себе как проявление сочувствия. На самом деле спокойное гостеприимство обитателей трактовых деревень, нанизанных на речные и сухопутные пути Колвинского поречья, объяснялось полной апатией.

Какой бы ни называла себя новая власть, она несла нежелательные перемены. Несла большее или меньшее ограбление под разговоры о нуждах фронта и судьбах отечества либо судьбах революции. Во имя светлого будущего либо в целях возврата к прежнему золотому прошлому – хотя куда там, царя-то убили! – ущемлялось, извращалось, делалось почти невыносимым настоящее.

Для крестьянина, меряющего время от весны до весны сезонами заготовок и трат, перспектива мировой пролетарской революции не имела никакого смысла, как и соображения, касающиеся движущих сил революции буржуазной. Второе даже более непонятно, поскольку ни Учредительного собрания, ни закона до сих пор толком так и нет, а лошадь отдай под расписку о мобилизации. У самых хозяйственных за божничкой скопилось по несколько таких расписок. Лошадей уводили как белые, так и красные, а ведь никто еще не разъяснил, чем кончилась война с германцами, на которой зятя (мужа, свата, сына, брата) убили.

Кто победил? Какие получены выгоды? За кого сейчас воюем? Одно крестьяне усвоили крепко: власть любого цвета отвечала репрессиями на малейшие проявления нелояльности к ней. Потому свое отношение к представителям власти теперь пуще прежнего надо держать при себе, никак не выказывая. Толстовский принцип непротивления злу был возведен здесь в основной закон жизни.