Срезающий время

– Даже не знаю, что и посоветовать, – лицо Генриха Вальдемаровича приняло задумчивое выражение. – Только в Петербург. Впрочем, есть у меня один знакомец, еще с прежних времен. Хотя он все больше скупкой промышлял, но думаю, вашу проблему он решить в состоянии.

– Представите меня?

– Боюсь, общаться вам с ним станет неприятно.

– Ваш знакомец еврей, что ли?

– Упаси господь с ними связываться, без портов остаться можно. Хотя, пожалуй, этот сам их без исподнего выставит. Щепочкин его фамилия. Поручик Павел Щепочкин.

В Юхновском уезде у него самая крупная мануфактура, да и во всей губернии, наверно.

– Мануфактурщик – это хорошо, – произнес я. – Когда сможете устроить встречу?

– Вообще-то, Щепочкин – друг Елизаветы Петровны, и я с ним не общаюсь.

– Ревнуете к мутер?

– Я? – возмутился он. – К теще? Да если б не ее…

– Генрих Вальдемарович, извините. Переведем разговор в другую плоскость. Можно ли попросить Елизавету Петровну посодействовать? Или даже уговорить съездить к этому Щепочкину.

Я в долгу не останусь. Все расходы за мой счет. Сами видите, обстоятельства сложились ни к черту. А если вспомнить о паршивых урожаях за последние годы, то дела в именье, как мне кажется, хуже некуда.

– Ах, мой друг. Дела в вашем именье и вправду печальны. Одних крупных долгов на шесть тысяч, а сколько по мелочи набралось, так и не знает никто.

«Ух ты, – подумал я, – для Генриха Вальдемаровича я уже друг и именье, которое еще не оформлено как следует, мое.

Это радует, однако что-то сумма долга высока. Надо выяснить».

– Как на шесть? – с испугом произнес я.

– Сашка. Пристрастился к картам негодник, моего чуть не вплел. Назанимал у него.

– Проклятье! Я предполагал немного иное.

– Такова жизнь: мы предполагаем, а Бог располагает. Я вот что думаю: а не выкупить ли вам у Щепочкина Грядненскую полотняную фабрику за ваши английские билеты. А мы уж потом как-нибудь разберемся.

«Всенепременно, Генрих Вальдемарович. – размышлял я.

 – За болвана меня держишь? Картежник Сашка назанимал, а тут такой прекрасный случай вернуть невозвратный долг. Но так говорить мне нельзя. Буквально через неделю необеспеченные ассигнации рухнут, и вскоре менять их на серебро по курсу три к одному станет за счастье. К тому же буквально в спину дышит фактор «дубликата». Бумага через год-полтора начнет расползаться, и избавиться от фунтов и франков нужно таким образом, чтоб никто не смог предъявить претензий.