Оказался

Мне предложили поработать по специальности. И я пошла работать в школу.

Сначала мне не очень понравилось, но потом «вклинилась» в учебный процесс. В общем, приобрела привычку, и даже стало нравиться. Да и сейчас никогда не прекращаю преподавать.

В плане учебы перемены заключались в следующем: мне стало интересно учиться. Наконец-то в моей голове сложились мои собственные ЗУНы, поэтому стало очень просто усваивать новую информацию. К этому времени я заметила, что преподаватели постоянно говорят об одном и том же, как бы разжевывают один и тот же факт или одни и те же примеры с разных сторон.

Помню, что в голове постоянно крутилась одна ассоциация: начиная со второго курса, мне персонально расшифровывали «темные» вопросы из первого. И еще интересное наблюдение: во время изучения курса современного русского языка практически все примеры в учебниках и мы приводили для разбора на практических занятиях из литературы конца XIX века или начала XX века. А всю современную прозу и поэзию наши преподаватели «окрестили» как «проявление вырождения современного русского языка и поэтому недостойную для изучения». А про переводы у нас просто не заговаривали, как будто их и не было в природе, хотя большинство из нас читало и сейчас читает переводную литературу. И мне всегда было интересно узнать, а как же к ним следует относиться. Но вернемся к описываемомому периоду. В то время, насколько я помню, мне было проще самой придумать пример, нежели «копаться в старой литературе», которая уже давно устарела, ибо мы говорили на жаргоне конца ХХ века. И эта способность подыскивать свои собственные предложения помогла моим мыслям принимать более точную и выразительную форму. И еще она помогла мне лучше понимать саму себя. Я, наконец, осознала свой творческий и научный потенциал, который до того времени дремал где-то в глубинах моего интеллекта и никак не хотел просыпаться на свет божий. Кажется, если говорить словами М. М. Бахтина, то три области человеческой культуры – наука, искусство и жизнь – обрели единство в моей личности, которая приобщает их к своему единству. За то, что я пережила и поняла в искусстве, я стала отвечать своей жизнью и своей научной работой, чтобы все пережитое и понятое не осталось бездейственным в ней. В некотором роде я себя пересилила, потому что, возвращаясь к М. М.