Баллады, сказки, мифы, сны. Мифомистика 21 века

Наложница попросит: – Помоги,

Спаси от гнева, и уже играют,

Какие-то мелодии звучат,

Как паутиной душу обнимая,

И на ковре расположился шах,

Я отстраняюсь, ничего не зная,

И вдруг из тьмы приходит рыжий кот

Баюн, откуда, и у ног ложится,

И сказка здесь, и музыка плывет,

И замирает раненная птица.

Ночь пала, как наложница, во мгле,

Не дышит больше, тьма и голос дальний.

И где-то тени бродят по земле,

Но кто там? Это князь славян печальный.

Он проиграл и потерял свой мир,

Он только мстить решает, мой воитель.

А хан молчит, среди стихов и лир,

Так грустен этот темный победитель.

А их не судят, это знаем мы,

В плену, во сне, очнуться мне едва ли,

Под сводами пустынными тюрьмы,

Славянские вдруг песни зазвучали.

Я спасена, наложницы толпой

Вдруг окружили, и поют, как птицы.

– Ты молодец, мы все теперь с тобой.

Но плен есть плен и что мне веселиться?

И если бы не этот рыжий кот,

Я поднялась б на башню в час рассвета

И прыгнула, чтоб ощутить полет,

В последний миг, в песках растаяв где-то.

Одиссей

И пусть тебе Троянский конь приснится,

И рухнувший на землю царь Приам,

Но Одиссей с богами будет биться,

И что ему до жалости к царям.

Цари простят его, строптивы боги,

И где-то там, на острове химер,

Цирцея будет горестной и строгой

Когда команду превратив в свиней.

Она ему готова покориться.

Но Одиссей все видит за чертой

Родной Итаки берег, эти лица,

– Хочу домой, мой Зевс, хочу домой.

Но страшен гнев седого Посейдона,

Он не простит ни дерзости, ни лжи.

– Иди туда, и ту как будто дома.

И вдруг отброшен, разве это жизнь?

Что остается, к милости Аида

Взывать во тьме, он старше и сильней

Но снова снится боль и панихида.

– Кто там пришел? —Как будто Одиссей.

– Впустить его… и Цербера оскалом

Отмечен будет каждый час во тьме,

И только где-то на прибрежных скалах

Замрет Гермес, и будет как во сне

Он гнать Сирен, с химерами бороться,

С волшебницами спорить до зари.

А что еще герою остается?

Итаки свет, и песня о любви.

И взрослый сын в печали бродит где-то,

И Пенелопы скорбные глаза,

Страдает он в преддверии рассвета,

А снится конь троянский и гроза.

Любаша на Любинском

Вот так и сидит, опаленная солнцем апрельским,

А дождик прольется, и зонт не успеет раскрыть.