Богиня тьмы Никта. Мифы и легенды

Он глух и далек, а Аид ей за все благодарен,

Он странно прекрасен во тьме, и беды не случится.

Вот так выбирали мужей между тьмою и светом,

И кажется, снова беда с Персефоной случится.

Рыдает Деметра, и Зевсу не сладить с Деметрой,

Когда ее дочь дорогая к Аиду стремится…

Меж светом и тьмою мы все выбираем до срока,

То, падая в бездну, то к небу с улыбкой взлетая,

Молчит Амфитрита, она не бывала жестокой,

Когда Посейдона Медуза с Ехидной встречают…

О, странная доля, она нам сегодня знакома,

Мы снова уходим к Аиду от неба и моря.

Встречает с улыбкой усталых подруг Персефона,

Нежна и покорна, с властителем грозным не спорит…

И в небе померкнет звезда Громовержца порою.

И в море бескрайнем легко Нептуну заблудиться.

Пусть с морем и небом влюбленная дева поспорит,

И светом любви пусть суровый Аид озарится…

Как ни трудна была борьба, как ни противились титаны и примкнувшие к ним чудовища, молодые боги вместе с Зевсом победили.

А потом, чтобы удержать свою победу и отблагодарить братьев своих они поделили мир на троих. Бесконечные моря достались Посейдону, и он был доволен, подземное царство Аиду. Вряд ли он радовался этому, но таков жребий, и с этим ничего не поделать. Сам он должен был владеть землей и небесами. И кто сказал, что это не справедливо? Пусть прямо посмотрит в глаза Зевсу.

Внимательно следила за ним в те дни Никта, она понимала, что ей придется жить с новым богом и никуда от него не деться.

Но не могла она прогнать от себя чувство, что обманута им, вероятно, это же ощущали и все остальные. И обиднее всего ей было за Аида.

– Он только использовал твое доброе отношение к себе, – и молча слушал ее угрюмый Аид.

Он это понимал и без нее, но пока молчал, затевать что-то нынче было бессмысленно, когда только все немного упокоилось, но и забывать свои обиды он не собирался.

Гея усмехнулась, глядя на нее.

– Не трогай моего сына, не ты одна ошиблась, моя вина больше перед ним, это я помогла сохранить жизнь Зевсу, но без него они вообще бы остались в утробе Кроноса, даже Аид получил больше, чем было в начале.

Такие вот противоречивые чувства оставались в материнском сердце в те минуты откровения. Ей снова и снова снился сон, когда она отдавала мужу своему вероломному камень вместо младенца, а он был так яростен и так пьян, что не заметил даже ярости.