Царь Горох и кот Баюн наступают. Волшебные хроники

Старик и глазом не моргнул и ухом не повел, ему до этого Соловьева свиста и дела никакого не было, пусть свистит, хоть насвистится, он знай сидит себе, и ни о чем таком думать не собирается.

– Это что же ты творишь – то, упырь старый, – ругался, на чем свет стоит Соловей. – Али мы с тобой не говорили о том, что Василиса твоя моей женой станет, откуда этот царь вывалился и почему ты к нему переметнулся вдруг, чем он купил тебя. Твой Горох даже подвига не совершал, чтобы владеть ею, и не отдам я ее ему. Не отдам и все тут, даже не возражай.

Ему и так, и царство и все в этом мире легко досталось. Еще и Василису да Премудрую ему подавай, вон Прекрасная сбежала от него, и правильно сделала. Так теперь эта понадобилась.

– А моя не сбежит, а сбежит, ей же хуже будет, = отвечал Кащей, и судя по его голосу, так оно и должно было случиться.

– И почему она из-за тебя страдать должна, – наступал Соловей, и вид у него был грозный очень.

– Она будет с ним, царь смертный, а Василиса и ты Бессмертные, подождешь, ничего с тобой не сделается.

Да и она не сильно рвется твоей женой становиться, кому же захочется в дремучем лесу жить, только Яге, так ей уже все равно где жить, а Василиса пускай пока во дворце поживет. А мне нужна внучка, из которой я богиню сделаю, – заявил Кащей, – она еще покруче Живы и Лели будет.

Вот ведь сказал старик, и куда свист его делся, сказать, ответить нечего было грозному Разбойнику. Соловью все это не нравится, он решил поговорить с самой Василисой. Старик мог что-то перепутать, почему он вообще ему должен был верить? А вдруг она спит и видит его своим мужем любимым?

Во дворец врываться Соловей не стал, боялся, что Яга его за это отругает, но подождал, пока Василиса вышла за околицу, сцапал ее, да в лес поволок.

– Не вырывайся, не бойся, я просто поговорить с тобой хочу.

– А я и не боюсь, – отвечала Василиса, – чего мне тебя бояться-то, если что со мной случится, то заморозит тебя батюшка, и станешь скалой в лесу своем дремучем.

Соловей понял сразу, что все не так просто и на самом деле все сама Василиса решала, а Кащей, скорее всего, только волю ее исполнял.

Недаром ведь он ее в лягушку обращал, когда она его совсем слушать переставала.

– Мне нужно наследницу родить для царя, чтобы от меня потом все цари пошли, – заявила Василиса, и на это не сразу что сказать смог Соловей.

Загрустил он, запечалился, когда в свой дремучий лес вернулся. И даже поговорить не с кем, пожаловаться некому.