Царь Горох и кот Баюн наступают. Волшебные хроники

Ведь она мимолетной была для тех духов-хранителей, кто жил если не вечно, то очень долго.

Сколько уже царей на своем долгом веку пережил Водяной, и пальцев на руках не хватит сосчитать, да надо признаться, что и считать он не умел особенно, не обучился.

Долго ли мало купался царь, кто его знает. Все вроде тихо казалось.

А когда голова с рогами появилась над водой, чертям Прохору и Игнату уже ясно было, что добром это не кончится. Нюхом они беду чувствовали. И взвыл царь, когда поймал его в воде кто-то за то самое место, самое болезненное, так что сильно и не дернешься.

А так как рука сильная отпускать не собиралась, то и пошел аккурат ко дну наш царь – государь и пикнуть не успел даже.

Все помутилось в сознании, вся жизнь недолгая перед глазами пролетела, да и потухла вмиг, словно ее и не было вовсе.

Понял царь, что ни за что ни про что, погибнет он в самом цвете лет, и следа от него никакого в мире этом не останется, был царь Горох, а словно бы и не было его вовсе. Разве не горько и не обидное такое в последний миг сознавать.

И сказки – то никакой никто сочинять не станет. Ведь для сказки дела нужны героические или наоборот злодейство какое требуется, чтобы было что рассказывать, а то, что родился, женился, да потоп внезапно – этого маловато даже для коротенькой сказки. А каждому царю большую хочется, бесконечную….

№№№№№

Но больше ни о чем царь подумать да себя пожалеть не успел, потому что уже на дне речном и оказался. А там никакого тебе мрака и холода, как с земли ему представлялось, не было.

Дома стоять такие же, как и в его царстве, лес дремучий, только подводный, шумит, и русалки плавают, живность всякая иная, и все так разноцветно и красиво, что залюбоваться можно было не на шутку. Вот он и открыл рот да любовался, вмиг об огорчениях своих позабыв.

И окружили его со всех сторон подводные жители, и разглядывать стали, а ему-то только одного знать хочется, жив он еще, али уже мертв, но понять этого никак не возможно.

Тут и стражник пожаловал, и строго так на него взирает, а царь и не знает, что говорить и что делать.

Все чужое, и он тут чужой, пленник, одним словом, а как быть?

А потом опомнился, да и слово молвит грозно так:

– Не по своей воле пришел я к вам, а посему ведите меня к Царю Морскому, сам говорить с ним хочу.

– Царю морскому больше делать нечего, только с утопленниками разговоры вести, – усмехнулась ехидная такая рыжеволосая русалка, – и Водяного с тебя хватит. Не больно важная птица.