Елена – дочь Софии. Дочери Руси

Многие твердили о том, что незлобивый князь собирался обойтись с женой слишком жестоко. Может ли она родить наследника или это только отговорка, чтобы от нее избавиться. Если они что-то и узнают о князе, то случится это не скоро. Его слуги верные считали, что если кто-то и заслуживал монастыря – так это Ольга, но ей и тут удалось его избежать.

Княгиня же вся сжималась в те дни от дурных снов и страшных предчувствий.

№№№№№

Князь Иван ни днем, ни ночью не находил себе места. Он готов был расправиться с любым, если бы узнал, что этот человек повинен в смерти Ольги.

– Почему она не открылась, когда поняла, что я в ее власти? Ведь бояться ей было нечего. И все-таки он боялся заглянуть в те счастливые дни, когда она была рядом. А каково было ей выдавать себя за другую? А что если умерла она оттого, что не верила в его любовь. Для князя его наложница во всем была оправдана.

А между тем в покоях княгини появилась служанка князя, он сам не собирался к ней заходить, потребовала, чтобы Мария собиралась в монастырь.

Княгиня следила за тем, как укладываются ее вещи, забирала что-то из ценного и любимого. Она взяла какие-то вещицы из комнаты Ольги, чтобы было о чем вспоминать потом, да и не хотела она, чтобы что-то досталось чужим.

И тут она заметила князя Ивана за окном, как только ветер отбросил штору. Он даже не пошевелился, когда их глаза встретились. Ее больше не существовало для него, все правильно.

Глава 2 В монастырь

Броситься ему в ноги и молить о пощаде, когда он так страдал из-за своей возлюбленной, она не могла, да и не хотела это делать.

Она собрала последние силы и все время твердила о том, что так было угодно богу. Никто не сможет ничего изменить.

– Мне придется страдать так же, как страдал Михаил.

И все-таки, почему этот тихий человек, который так не понравился ей в первый миг, оказался таким жестоким?

= Эта лживая и подлая гордячка не будет больше со мной ни дня, – размышлял князь, и ждал, когда она уберется из комнаты.

 – Пусть не смеет мечтать о пощаде. Только ее ревность лишила его любви, больше было некому.

– Я уеду куда угодно, нигде мне не будет хуже, чем тут, – услышал он ее голос, и едва не бросился на нее с кулаками. Какова наглость. Конечно, в слезах и мольбах ее нет ничего хорошего, но что она себе позволяет?, и кажется, в ее голосе звучал голос Михаила или кого-то из его сыновей, он не мог утверждать, что так хорошо их помнит.