Дети богов. Герои. Мифы и сказания

Она пробудилась не в своих покоях, а в жуткой темнице. Сначала ей показалось, что это была черная, безлунная ночь, но потом по тонкому лучику света, прорвавшемуся в крохотное окно, находившееся где-то под самый потолком, она поняла, что за стенами темницы был день. Только в этом кошмаре не понять того – конец света да и только.

Рядом спала ее старая служанка. Надо было дождаться, пока она проснется, расспросить о том, что же произошло, зачем она добавила ей в чай сонную траву (иначе вряд ли удалось бы перенести девушку сюда так, что она даже не заметила этого).

Служанка проснулась, и рассказала обо всем, что ей было ведомо. Царевну она считала виновницей своих бед, и понимала, что тут и смерть свою встретит рано или поздно.

После того, что она увидела и услышала, Данае казалось, что она вообще не сомкнет глаз, и тут же провалилась в сон… Это был самый странный сон на свете, она купалась в лучах солнца. Но нет, солнца Гелиоса нигде не было видно, она оказалась в тумане, и вдруг на нее пролился Золотой дождь, он был так прекрасен, так ласков, что Даная даже и вздохнуть не могла от внезапного восторга.

Не хотелось просыпаться, потому что там, за чертой сна была темнота, и ворчливая старуха, и больше ни мышонка, ни лягушки – никого не было поблизости.

Как страшна и нелепа жизнь такой юной девицы, если твой отец оказался трусливым царем, который хочет жить вопреки всему и воле богов тоже, ради этого за ценой не постоит, а в жертву он готов принести единственную дочь.

Почему с ней такое случилось, Данае рассказала старуха Гея, когда, наконец, проснулась. Она лучше других умела подглядывать и подслушивать и выпытывать, что же произошло во дворце, пока царевна гуляла в саду. Вот и рассказала о пире, о том, как там появилась богиня раздора, что она поведала царю, какое решение он принял.

– Эрида, пророчество, – растерянно шептала Даная.

Она все еще не могла понять, что же происходит, кто кому и что сказал.

– Ребенок, твой сын не должен появиться на свет. Поэтому ты здесь.

– Какой сын, если ни один мужчина ко мне не приближался? – Даная начинала сердиться, терпение ее кончалось.

Старуха же говорила путано, но каждое ее слово заставлял царевну вздрагивать, и звучало, как приговор.

– Какая же ты бестолковая, потому мы здесь и сидим, чтобы никто не приблизился, и не родился сын, только напрасно царь думает, что ему удастся провести богов.