Истребление кумиров. Князья и воины

Тихонько напомнили об этом князю, но он и слушать их не захотел, а без его согласия на такой дерзкий шаг никто и не решился бы никогда, потому печальным и забытым показался им Перун, он словно померк от непонимания к себе.

Нот молчал безучастно древний бог, может обиженный из-за того, что много лет не приносили ему никаких жертв. Тихонько напомнили они об этом князю. Но и слушать своих подчиненных он не хотел. А без его согласия на такой дерзкий шаг никто и не решился бы. Потому печальным и забытым показался ему Перун.

Он словно бы померк от невнимания к себе. Внимания толпы ему, вероятно, было мало.

№№№№№№

Пока Владимир для себя ничего не решил, не объявлял он о своем решении, но на Перуна смотрел совсем другими глазами, ничего не связывало его с внезапно померкшим божеством. Зародившееся когда-то недоверие со временем стало все сильнее. Ему показалось, что и идол смотрит на него осуждающе.

– Неужели наши предки столько лет поклонялись деревяшке? – удивленно думал он, – отвергни мои сомнения, если ты существуешь? Укрепи мою веру в тебя, – почти возмутился он.

Долго и пристально смотрел князь на идола. Но ничего не происходило. Ни одна тучка не пробежала по небу. В мире этом стояла ничем ненарушимая тишина. И только какая-то птица, поднявшись высоко в небо, понеслась прочь, словно бы душа кумира навсегда покинула, отвергающего его князя.

– Ты – истукан, – вынес он свой приговор, видя, что ожидания напрасны, – ты ничего не хочешь сделать для того, чтобы я в тебя поверил, чтобы удержать меня, и я тебе больше не верю.

И пусть разразит меня гром (Владимир взглянул на небеса), умертви меня, если я заблуждаюсь, а ты что-то можешь изменить.

И снова была тишина. Князь молча отошел от него.

Думал ли он тогда, сверху вниз глядя на грека, что совсем скоро заговорит его языком, что признает то, что тот оказался прав. Упрямый старик после своей страшной гибели, перевернул душу князя. Или это бог его такой страшной жертвой раба своего возмутил, а через него в свою веру и весь народ обратил.

Старик играл одновременно две роли: отца и сына, обрекая на муки и перенося эти муки мужественно.

Он умер за веру свою, за то, чтобы князь русичей отвернулся от божка своего и обернул свой взор в сторону истинного бога. И оставалось только убедиться в правоте его. Потому он и не отвратил толпу от старика. И все-таки добренький бог их жесток даже к верным рабам своим, но он обещает им вечное царство небесное.