Истребление кумиров. Князья и воины

И были это светлый, а потому казавшийся бесплотным Ангел с суровым и грустным ликом. И темный, забавный и порой яростный любимчик Князя Тьмы, которого они называли Чернобогом – Мефи.

Успел он к тому времени прославиться невероятной изворотливостью и хитростью, и делал то, что хотел, ни с чем не считаясь, и бросался с особой радостью в любую заварушку, стоило ему только учуять что- то интересное и важное для него. Выбирал он дела, в которых можно было отличиться и блеснуть всеми своими бесчисленными талантами.

И теперь он решил поболтать с вечным противником своим.

– Посмотри-ка на юнца, как он с твоим греком разделался? – усмехнулся бес. Он всегда знал, как побольнее ударить безропотного и бесхитростного Ангела

– Он молод еще, – возражал Ангел, – а когда возмужает и ума наберется, все перемениться может.

– Точно, надежда помирает последней, – притворно согласился, – только на многое не рассчитывай. Я не позволю вам уродовать моего князя и мозги ему дурить, не выйдет.

Ангел молчал.

Можно было не сомневаться в том, что бес сдержит свое слово, и не просто будет стоять у них на пути, но и вредить и противиться столько, сколько ему этого захочется. Это приводило его в уныние.

– Но если ему захочется к тебе переметнуться, – сам с собой разговаривал бес, – он от скуки помрет, засохнет совсем. Да и что это за князь такой будет – святоша. Не бывать такому, – вынес он окончательный приговор, – Зря стараешься, он умнее и хитрее, чем ты думаешь.

Слова беса показались ангелу особенно обидными.

И самое горькое – то, что он был прав.

И тот продолжал, воодушевившись:

– Он и среди викингов обитал, и с братцами своими разделался, ангелок наш, лучше не стоять у него на пути для своего же блага.

Он торжествовал, ощущая перед святошей свое полное превосходство.

– Время рассудит нас, никто не может знать, как сложится и ты не ясновидящий, что- то может и угадаешь. Но ничего тебе наверняка не известно. И не желая оставлять за соперником последнее слово, Ангел растаял в пустоте.

Это было правдой. Он ничего не знал наверняка, но многое угадать мог, а что- то и своими руками творил, в отличие от этого чистоплюя.

Но в то, что их князь измениться может и к греку переметнуться, не поверил бы ни за что на свете – не бывать этому.

Его память вернулась к тому столетию, когда Бог их ходил по земле и был распят. Если признаться честно, на то событие в свое время он не обратил никакого внимания.