Королева снегов. Елизавета Ярославна

Но в глубине души она хотела, чтобы ее угрозы осуществились, хотя монах ей запрещал думать плохо и о близких, и о дальних, но это был особенный случай, она никак не могла с собой бороться, как только снова столкнулась с Елизаветой. Погоревав о ней немного, если гроза уберет ее с дороги, отец забудет и вспомнит о другой своей дочери, которая жива, – наивно думала Анна. Этого ей хотелось все больше и больше в те минуты. Хотя служба в храме уже закончилась, но Анна отправилась туда. Она осталась одна и молилась теперь

– Я стану королевой, – говорила она, и когда я вернусь домой и пройду по этим улицам, они увидят меня, и нищенка у храма, которая будет просить подаяния – это и будет моя сестра Елизавета.

Она будет раскаиваться в том, что бросила меня и оставила одну. Но я пожалею и прощу ее, и даже может, во дворец позволю вернуться. И она поймет, что только туда могли завести ее боги, которым она так истово молилась

Эти мечтания ей были странно приятны. Но она заметила, что не молится, а просто стоит перед суровым ликом своего бога.

№№№№№№

Елизавета, как только шагнула в заповедный лес, так и забыла сразу о маленькой и несчастной своей сестре и о мире, укрытом за городскими стенами. Мир вокруг был так великолепен и неповторим, и не согласилась бы она стоять в храме перед свечами и молиться, молиться, когда так ярко светила луна, и дух захватывало от красоты и величия природы. И можно быть такой же свободной, как Стрибог, и повелевать ветрами, и мчаться с ними наперегонки. Она немного удивилась тому, что в густом лесу было не темнее, чем на поляне, раздавались какие-то таинственные звуки, они были похожи то на плачь ребенка, то на рев невиданного зверя.

Она знала дорогу и не раз и прежде бывала там. Идти пришлось недолго, ничто не мешало ей. И показалось княжне, что кумиры излучают свет. Она остановила коня на опушке, легко соскочила и пошла туда. Каким прекрасным и таинственным был этот лес.

Он шел по лесной поляне, смотрел на происходящее. Так уж вышло, что до сих пор он ни разу не бывал тут.

Тысячелетние деревья шумела над головой. Кумиры, возникавшие то там, то здесь внушали трепет. Тот, кто был слюда допущен, должен был испытывать только трепет и страх, и радость.

Волхв и сам дивился тому, что он испытывал что-то подобное. Он глухо рассмеялся, увидев, как удивлены его появлению и Вольга, и немного дальше стоявший Тор. Им казалось, что он не мог тут появиться.

– Мне воспрещается тут появляться, – говорил он, усмехаясь.