Королева снегов. Елизавета Ярославна

Елизавета в то время просто жила. Но в глубине ее души росла обида. Она стало чуть ли не пугалом для воина. И он оскорблялся, когда видел ее. Он не желает ее видеть. Но об этом уже начали все вокруг говорить, кто с сожалением, кто с насмешкой. Она замечала странные усмешки, хотя шутить они бы не посмели, но легче ей от того не становилось. Сначала она молча все сносила, но когда услышала, как кто-то говорил, что они не увидят больше Гаральда, потому что Домовой его разлюбил, Анастасия бросилась к ней.

– Это из-за тебя все, мы даже не видим его больше.

Он и на пирах не появляется, что ты ему такое сделала? Ты неблагодарная и спесивая, разве не он спас тебя, и чем ты ему за это отплатила?

Елизавета очень рассердилась, девчонка была несносна. Но сделать с ней ничего нельзя было. И она решила отыскать воина и поговорить с ним. Он возвращался в сумерках один, отстал от спутников своих только чтобы как можно позднее в граде появиться. И когда он увидел коня, и Елизавету, то не скрывал своего удивления, он так давно ее не видел, что начал уже забывать, как она выглядит.

Ехать мимо и прятаться от княжны он не мог. И потом он поехал своей дорогой.

– И ты не собираешься здороваться? – вырвалось у нее.

– Собирался, да ты меня опередила, – услышала она.

– А я решила, что нам нужно поговорить.

Он молча смотрел на нее. Тревога нарастала в душе воина, он не понимал, что от нее можно ждать.

– Я благодарна тебе за спасение, – говорила она, но не позволю делать из себя посмешище.

Это удивило Гаральда еще больше.

– И что я такого натворил, чтобы обидеть дочь великого князя?

– Все только и говорят о том, что ты бежишь от меня, как от чудовища дикого, даже во дворец не заезжая, снова бросаешься прочь. Что за странности такие, я бы не заметила этого, если бы со всех сторон не слышала одного и того же. А вчера сестрица моя при всех кричала, что из-за меня она не видит обожаемого своего воина. В ее голосе прозвучала насмешка.

– Я должна это все слушать и оправдываться? – спрашивала его Елизавета.

И он видел даже в полумраке, сколько мук и огорчений ей доставил.

– И в чем же это я провинилась, интересно, – спрашивала Елизавета. – Тебе нечего опасаться, я не стану появляться там, где будешь ты, и тебя стороной обходить буду, но я не хочу слышать всего этого.

Она говорила так зло и убедительно, и ненависть в лучезарном взгляде скрыть не могла. Странная речь подействовала на Гаральда. Нечего было сказать ему.