Кошмар победы. Князья и воины

Нос разу он уяснил для себя одно: он ему не нравится теперь и не понравится никогда, что бы тот тип ни делал.

Было в нем что-то самодовольно-туповато-фанатичное, так неприятно жалящее его сознание, что бес начинал яростно чесаться, стоило ему только приблизиться к этому князю.

Но не только в нем одном было тут дело. Бес злился из-за того, что повырождались князья и в каких-то убогих уродов превратились в последнее время. Из-за этого часто вместо привычного зла ему приходилось совершать добрые поступки, которых он терпеть не мог.

И то, что они понуждали его к этому, злило его еще больше, и злоба эта почти на весь род княжеский направлена была.

Мефи понимал, что за Рюриком ему придется особенно внимательно следить, как только он перейдет от слов к делу, а этого недолго ждать осталось. Ему предстояло предупреждать все самые отвратительные и безрассудные его поступки, и все поворачивалось так, чтобы не удались ему главные злодеяния, безумные и дикие мечтания.

Он знал, что дел ему хватит на всю жизнь Рюрикову, пока он жив, наверняка не остановится.

Он тяжело вздохнул, и, засучив рукава, принялся за дело.

Посмеявшись немного над страстным желанием князя заключить с ним сделку, про себя он говорил:

– Непременно, только сделка эта немного другой будет. И выйдет все не так, как этого хочется. Не один ты такой ушлый да умный в мире этом.

№№№№

При сложившихся обстоятельствах, бесу ничего не оставалось, как только выбрать Игоря. Он должен был совершать добро в перевес им если не своими, то Игоревыми руками.

А для этого им обоим немало покрутиться и попахать придется.

Бес презирал правильных и благородных, и в этом он стремился Игоря немного подправить. Но в нем чувствовалось главное – он сумеет восстать против всех властолюбцев, сумеет стоять до конца, насколько у него хватит выдержки. Смущало беса и то, что, оказавшись в одиночестве против всей этой своры, его подопечный не мог не проиграть. У него не останется сил и возможностей перехитрить и обойти их, да и не станет он пользоваться чужим горем и страданиями ради собственного благополучия, и по трупам друзей и врагов идти ни за что не согласится, а сделать больше, чем сможет сам Игорь, ему никто не позволит.

И все это было плачевно и страшным ударом по честолюбию беса казалось, но был ли у него какой-то выбор?

Правнуки Ярослава Мудрого, как ни хитер и не коварен был сам князь, получились какими-то слишком хорошими, благородными.