Кошмар победы. Князья и воины

Все их жития, ими же самими созданные тут не имели никакого значения, они оставались глупыми сказочками, которым никто никогда не поверил бы. И к ним самим они отношения уже не имели. А правда оказалась слишком неприглядной. Да часто такой, что в дрожь могло бросить, когда она обнажалась.

Но самое печальное и состояло в том, что выяснить все это можно было, только переступив эту черту. Переписать исправить что-то они уже никогда бы не смогли. И так обидно становилось хитрым и проворным, которые еще долго были уверенны, что все только от них зависит.

Они сходили с ума от горестей. А бес открыто смеялся над ними. Они сами придумали себе то адское пламя и сковородки, на которых он старательно жарил их теперь.

Не нужно понимать этого буквально. Не хватало ему еще возиться с ними. Но то, что они испытывали, было близко к этому состоянию, только происходило немного по-другому.

Хотя к князю Владимиру сковородку можно было применить и в прямом смысле. Так, где он сейчас находился, всякое бывало.

Беспощадный адский огонь порой касался его души, только боль эта была совсем иного свойства, для живых непереносимая и непонятная. Но многие из них и переживать такого никогда не будут – им повезет больше, и им незачем этого знать.

Тогда, в первые часы ухода ему пришлось за все ответить. И он не мог оправдаться, да и никто бы не смог. Но главное было все-таки впереди. Он видел все, что по его вине происходило с внуками и правнуками его, несчастными и жестокими.

Мефи извлек его снова в первый круг, чтобы наглядно показать (а показать можно было только из первого круга) что там происходить будет.

№№№№№№

Князь Владимир, взглянув внимательно на беса, сразу понял, что настал тот жуткий момент, о котором ему говорили когда-то. Он надеялся, что все случится не так скоро. Но ни о чем не стал спрашивать, чтобы не раздражать этого типа. Он решил молча слушать и смотреть на все происходящее.

– Ты думал, что пакости свои все искупил уже? – спросил его бес, – нет, дорогой мой, все только начинается.

Приготовься узнать не самые приятные вещи о внуках своих и о себе самом.

Он помолчал немного, а потом снова к нему обратился:

– Надеюсь, ты помнишь, (Владимир отличался поразительной забывчивостью) что Олега из-за тебя Гориславчием прозвали? Они дальше тебя пойдут в травле внука его. Втроем захотят они стереть князя Игоря и весь род его с лица земли – трое на одного, хороши богатыри, даже твоим негодяям неповадно было так поступать.